"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

А нечего было шипеть потревоженной змеищей... У ручья она умылась и отчаянно старалась не коситься на Вечеслава, который, скинув сапоги, рубаху и плащ, зашел в ледяную воду по колено и от души принялся поливаться.

— Князь Ярослав... каков он? — не сдержавшись, заговорила вновь, когда кметь уже на бережке обтирался рубахой.

Она многое слышала о нем в ту последнюю зиму в Новом граде.

Вечеслав молчал долго.

— Справедливый, — ответил бы вроде спокойно, но Мстислава, распрямившись, вгляделась повнимательнее в его лицо.

Что-то повисло в воздухе невысказанным. Словно была у дружинника за плечами своя история, которую он не собирался ей рассказывать.

— Коли он так справедлив, отчего же сразу не разобрался, что к чему?

Вячко хлестнул ее взглядом.

— Тебя там не было, — обронил тяжело. — Под стенами твоего города умер мой отец, а войско было так измотано, что у князя все мысли были о людях, которые пошли за ним, чтобы отдать жизни.

Мстислава потупила взор и не увидела, как с досадой поморщился кметь. Он тоже напрасно взъелся на девку...

— У тебя своя правда, — сказал он примирительно, когда они стали подниматься на небольшой пригорок, уходя от ручья. — Но у других — своя.

Она ничего не ответила, лишь кивнула.

У сторожки щенок встретил их радостным тявканьем. Мстислава склонилась и взяла его на руки, прижав к груди.

После трапезы на скорую руку они оседлали лошадей. Главаря лиходеев привязали на длинной веревке к сбруе, чтобы шел на своих. Мстислава и Лютобор забрались вместе на одну лошадь. Ей подсоблял Вячко, и она еще долго ощущала невидимые прикосновения его рук на боках.

Бледный Крутояр противился, но десятник был непреклонен, и потому в седле они также оказались вдвоем.

Они тронулись в путь, уже особо не таясь, и Мстиславе хоть и было любопытно, но спросить она так и не решилась. К вечеру небольшой отряд оказался на большаке, который вел в Новый град. Хватит и нескольких дней, чтобы добраться.

— Заночуем на постоялом дворе, — велел Вечеслав, когда они остановились на небольшой привал.

Он ничего не сказал, но Мстислава невольно покосилась на княжича. Тот продержался в седле весь день молча, ни разу не пожаловался, но и без слов было видно, как худо ему приходилось. Выбора особого у них не было, потому как еще одна ночь в лесу на холодной земле могла хлеще ударить по Крутояру.

— А как же с ним быть? — тихо спросила она и указала на главаря лиходеев.

— Привяжу к дереву, — мрачно хмыкнул кметь.

И не шутил. На постоялый двор они отправились вчетвером, оставив мужика в лесу. С кляпом и связанным по рукам и ногам. Правда, ему выделили теплую безрукавку, чтобы не помер от холода ночью.

— У тебя найдется платок на голову? — подступился Вячко к Мстиславе.

Она сперва вскинула на него удивленный взгляд, а, догадавшись, покраснела.

— Найдется, — ответила едва слышно.

Десятнику было также неловко.

— Ищут двух воинов и травницу с братом, — и потому он задержался, чтобы пояснить. — А на молодых мужа с женой с родней особо глядеть не станут.

— Да, — кивнула она, не зная, куда деть лицо, и, отвернувшись, принялась прятать под убрус длинную девичью косу.

* * *

Входить в незнакомое поселение было страшно. Мстислава давно забыла дни, когда белой лебедушкой ступала по Новому граду, и парни сворачивали головы, чтобы поглядеть ей в спину.

За четыре зимы она привыкла к местечку и к избе, в которой они жили, привыкла к жителям, к лесу, который не был и вполовину таким пугающим и темным, как некоторые люди, с которыми ей довелось повстречаться.

Здесь же все было иначе. Поселение находилось на границе двух княжеств, в нем же сходились и расходились торговые пути, пролегал широкий большак, и народу было больше, чем в городище. Именно потому на них особо не глазели. Ну, семья да семья, едут верхом куда-то по своим надобностям. Никому не было до них дела, и вскоре Мстислава выдохнула, принялась с любопытством озираться по сторонам.

На небе горели последние отблески заката, и все встречные прохожие спешили по своим делам. И даже в корчме сперва на них едва взглянули. Стояло жаркое время вечерней трапезы, и все мысли хозяина были о том, как накормить гостей.

Живот громко заурчал, стоило Мстиславе учуять запах горячей, мясной похлебки. Она нервным, рассеянным жестом поправила убрус, который непривычно ощущался на голове, и принялась скользить взглядом по просторному помещению. Она, Лют и княжич остались в дверях, пока Вячко пошел сговариваться с хозяином.

Внутри было тесно. Вдоль закопченных стен тянулись лавки, напротив них — широкие столы, потрепанные временем, щербатые, со множеством сколов и царапин от ножей. Ни одного места не пустовало, люди набились так, что яблоку было негде упасть. Пахло не только сытной похлебкой, но еще чем-то кислым и хмельным. Люди громко говорили, шумно смеялись, кто-то спорил, кто-то кричал, подзывая подавальщиц, которые сбились с ног.

Вечеслав все говорил и говорил с разрумянившейся женщиной, которая заправляла всем в корчме вместе с мужем. Он оборачивался на своих спутников и показывал рукой, а потом вновь принимался жарко о чем-то спорить.

Наконец, он вернулся и довольно сказал.

— Сговорился на одну клеть. Наверху на сене вы устроитесь, — короткий взгляд на Мстиславу и Люта, — а внизу мы. Я посторожу. А теперь идем, похлебаем горяченького.

Им нашлось место за одним из столов, в самом углу просторной горницы. Пришлось потесниться, но травница была рада оказаться подальше от чужих глаз. Во всех, кто сидел на длинных лавках, она видела или людей наместника Велемира, или кого похуже. Все казались ей врагами, а ведь ни кметь, ни княжич не взяли с собой мечей. Лишь ножи.

Чтобы глазели на них поменьше, — так сказал Вячко.

Похлебка оказалась такой же вкусной, как в мечтах Мстиславы. Им на четверых принесли целый котелок и каравай хлеба, и вскоре они уже скребли ложками по дну и доедали последние крошки. Даже княжич зарумянился, держаться стал ровнее. И травница отогрелась, перестала зыркать по сторонам настороженным взглядом. Доев, она выдохнула и расслабленно прислонилась спиной к теплому срубу, сонно моргая. Веки были тяжелыми, глаза — осоловевшими. Хотелось поскорее забраться вместе с Лютом под крышу клети да уснуть.

— Эй, молодые! — и потому, услышав голос хозяйки, которая подошла к их столу, Мстислава подпрыгнула от неожиданности.

Женщина же смотрела то на нее, то на Вячко — и кметю улыбалась куда радостнее. Чуть ли не подмигивала!

— Подарочек на недавнюю свадебку вам приготовила, подыскала