Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Четыре возьму, — сказал он.

— Три и ещё одна в подарок за оптовую покупку, — Вейла произнесла это так быстро, что я едва успел обработать предложение. — Тридцать Капель за четыре.

— Тридцать? Ты ж сказала по восемь.

— Оптовая скидка двадцать процентов, если берёшь четыре и больше. Стандартная практика.

Караванщик хмыкнул. Почесал затылок. Отсчитал тридцать Капель из кошеля и ссыпал их в ладонь Вейлы. Она пересчитала, не глядя на караванщика, одним движением пальцев. Капли исчезли в поясном кошеле.

За следующие три часа к лотку подошли ещё одиннадцать человек. Семеро купили. Четверо посмотрели, понюхали и ушли, двое к гильдейским лоткам, где Печать на вымпеле внушала больше доверия, чем качество содержимого; двое просто решили, что восемь Капель — дороговато для безлицензионного товара.

Вейла торговалась с каждым. Она не уступала ни Капли от заявленной цены, но варьировала условия: оптовая скидка, бонусная склянка, обещание скидки на следующий визит. Она работала ртом, руками и глазами одновременно, привлекала внимание проходящих, отвечала на вопросы, считала выручку и при этом умудрялась отслеживать, кто из соседних торговцев поглядывает на наш лоток.

Я наблюдал за ней и думал, что в прошлой жизни она стала бы великолепным главврачом частной клиники, из тех, кто может одной рукой оперировать бюджет, а другой подписывать контракт с поставщиком, не отводя глаз от пациента.

К полудню в кошеле Вейлы лежали шестьдесят четыре Кровяных Капли. Двенадцать склянок Корневых Капель стояли на прилавке — пять непроданных из первой партии и семь из резерва, который Вейла подгрузила после того, как первая партия разошлась быстрее, чем она ожидала. Три склянки оставались в запасе.

Вейла записывала каждую сделку на полоску коры угольным стержнем: количество, цена, имя покупателя, если он представился. Столбики цифр росли, и когда она пересчитала итог за первую половину дня, на её лице появилось выражение, которое я видел впервые — удовлетворение человека, который выстроил механизм, и механизм заработал.

— Неплохо, — сказала она. — Для деревенского лотка без Печати очень неплохо. Если вторая половина пойдёт так же, окупим дорогу и аренду с запасом.

Тогда к прилавку подошёл Страж.

Я узнал его по кожаным доспехам и нарукавнику с символом семи вертикальных линий. Второй Круг, лет тридцать пять, обветренное лицо, левая рука лежит на рукояти короткого клинка. За его спиной стоял караванщик — другой, не тот, что покупал утром.

Страж не смотрел на склянки. Он смотрел на меня.

— Алхимик?

— Да.

— Говорят, у тебя есть тест на Мор. Проверка воды.

Вейла шевельнулась рядом едва заметно, лёгкий поворот корпуса, как будто поправляла сумку. На самом деле она оценивала ситуацию: Страж, публичное пространство, двадцать с лишним свидетелей вокруг. Если тест сработает, это реклама. Если провалится, то позор, который разнесут по всей площадке за час.

Я посмотрел на Вейлу. Она еле заметно кивнула.

— Есть, — ответил я. — Индикатор Мора. Покажет, заражена вода или нет. Результат через три минуты.

— Покажи.

Вейла нагнулась, достала из сумки один комплект. Развернула промасленную ткань. Внутри лежала смоляная капсула размером с фалангу большого пальца — тёмная, гладкая, с лёгким бордовым отливом. Рядом глиняная плошка для воды и тонкая костяная палочка для размешивания.

— Нужна вода, — сказал я.

Страж отцепил от пояса флягу. Выдернул пробку и плеснул в плошку. Вода была мутноватой, с лёгким желтоватым оттенком, колодезная, городская, из тех колодцев, что ещё открыты.

Я опустил капсулу в воду. Смола начала плавиться от контакта с жидкостью. Через минуту оболочка растворилась, и содержимое оказалось в воде. Ещё минута. Зерно набухло, начало расползаться тонкими нитями, как капля чернил в стакане.

Нити остались бордовыми. Чистыми. Без черноты, без рыжих прожилок, без характерного грязно-коричневого оттенка, который появлялся при контакте с мицелием Мора. Я это знал наверняка — проверял десятки раз на образцах из заражённых колодцев Пепельного Корня.

— Чисто, — сказал я. — Вода не заражена.

— А если бы было заражено?

— Нити стали бы чёрными. Чем темнее, тем сильнее заражение. Ранняя стадия — рыжеватый оттенок. Средняя — коричневый. Тяжёлая — чёрный. Результат через три минуты. Точность около девяноста процентов.

Караванщик за плечом Стража подался вперёд.

— Его можно использовать для проверки колодцев? По маршруту?

— Для этого он и сделан.

Страж выпрямился и посмотрел на Вейлу.

— Сколько?

— Двадцать Капель за комплект. В комплекте три капсулы, на три проверки.

Страж не торговался. Достал кошель, отсчитал сорок Капель за два комплекта. Вейла приняла, пересчитала, убрала. Караванщик купил один. За ним подтянулся ещё один Страж — тот, что патрулировал дальний край площадки и, видимо, наблюдал за демонстрацией издали. И ещё двое — мужчина и женщина, оба в дорожной одежде.

Пять комплектов за полчаса. Сто Капель. Вейла записывала, и я заметил, что угольный стержень в её руке подрагивал мелко, почти незаметно — единственный признак волнения, который она себе позволяла.

…

Вейла отпустила меня в два пополудни, когда поток покупателей схлынул до ленивого ручейка.

— Час, — сказала она, не отрывая взгляда от коры с записями. — Осмотрись. Узнай, где что продают. Через час я тебя жду. Далан, дуй с ним.

Далан бесшумно встал за моим левым плечом. Мы спустились по лестнице на первый ярус в Нижний Город, где воздух был тяжелее, а кристаллы горели тусклее, как будто сам свет уставал пробиваться сквозь толщу платформ над головой.

Восточный квартал начинался за третьим мостком от центральной лестницы. Платформы здесь были уже старше, доски настила потемнели от времени и влаги, местами прогибались под ногами. Перила из верёвки провисали. Дома прилепились к стволам, как гнёзда ласточек.

Колодцы я увидел сразу. Два каменных сруба — невысоких, приземистых, вросших в платформу. Оба перевязаны верёвкой крест-накрест, а к верёвке привязаны красные тряпки — линялые, мокрые от утренней влаги, но всё ещё видные издалека. Знак «заражено» универсален в любом мире: красный цвет, преграда, молчаливое предупреждение.

Третий колодец стоял ближе к центру квартала, открытый, с очередью человек в двадцать. Очередь двигалась медленно, молча. Люди не переговаривались, не шутили, не жаловались на ожидание. Стояли, как стоят в приёмном отделении.

Далан остановился у перил, облокотился, как будто разглядывал платформы внизу. Давал мне пространство. Я прошёл мимо очереди, стараясь не привлекать внимания.

У стены дома, в тени между двумя опорными