Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

в школе Василий показал себя как активный комсомолец из правильной семьи. В смысле кроме умения красиво и политически верно говорить он не чурался курева, водки и девчонок, не теряя при этом здравого смысла. Такое поведение имело особый вес в глазах присматривающей за порядком парторганизации, секретарь которой провел несколько предварительных бесед и по итогам «взял на карандаш» перспективного молодого человека. Воспитанник не подвел, хватило одного намека, чтобы Василий сразу после школы сорвался подавать пример, а заодно — поднимать целину.

Вернулся всего через год с медалью «За освоение целинных и залежных земель», загорелый дочерна, веселый и полный желания строить карьеру[1498]. Впрочем, про трудовые подвиги предпочитал особо не распространяться, о награде тоже: «Просто пил с правильными мужиками», — сказал он тогда Олегу. Дальше все пошло по накатанной: поступление в ЛЭТИ, комитет комсомола факультета, на втором курсе удачно прогнулся с организацией лыжной эстафеты, и вот Василий уже в вузовском бюро, а через год, перепрыгнув через ступеньку карьерной лестницы, стал секретарем в аппарате райкома ВЛКСМ. Казалось, жизненный путь сам ложится под ноги, ведя к розоватым ковровым дорожкам ЦК КПСС. Подвела случайность.

Празднование годовщины революции райкомовцы предпочитали отмечать в подшефном совхозе. Причина была предельно проста — именно в ноябре начинались морозы, а с ними массовый забой скота, процесс, к которому очень полезно быть поближе для создания запасов деликатесной снеди на зиму. Местное начальство внакладе не оставалось, дополнительно, приличия ради, дяди и тети из города устраивали для сельхозработников митинги, вытаскивая «на природу» какую-нибудь номенклатурную шишку поважнее.

По заведенной еще перед войной традиции на главные блюда праздника шел полуторалетний бычок-рекордсмен, забить которого и вызвался Василий. С утра пораньше животное привязали к столбу стальной цепью, комсомолец картинно вышел, поигрывая инструментом с герба и флага великой страны. Замах, удар! Или директор совхоза слукавил, вывел куда более взрослого и опытного быка, или просто рука дрогнула, но вместо лба кувалда угодила под самый корешок рога. Могучий зверь рванулся, подгнивший столб сломался. Привязанная по центру тяжести цепь обеспечила окровавленному и очень злому быку путешествие навстречу спешащим в клуб людям с бревном наперевес.

В мгновение ока улица опустела. Люди перелазили через заборы и убегали во дворы. Приглашенная по случаю «звезда», член ЦК КПСС Прибалтийского РК[1499], залез на пасынок телеграфного столба. И все бы хорошо, но по неизвестной науке причине бык решил выместить зло именно на нем. Зверь расшатал и едва не повалил телеграфный столб, оборвал провод телефонной связи. А самое обидное было то, что он растоптал импортный портфель крокодиловой кожи. Броня нильского хищника не устояла перед натиском копыт советской скотины и не защитила важный партийный документ — текст доклада, с которым ответственный товарищ собирался выступить на торжественном собрании.

Пристрелили быка в упор подоспевшие деревенские охотники. Все были живы, здоровы, коррида закончилась, и даже торжественная пьянка с зажаренным на вертеле главным героем удалась на славу. Но доклад гостю пришлось читать без бумажки. Делал он это «как впервые в жизни» и миссию провалил с позором. Бывало и хуже — но оказалось, что кому-то товарищ из Прибалтики перешел дорогу, поэтому слухи неизвестным науке образом докатились до самой Москвы, да еще так удачно, что оказались последней соломинкой, сломавшей карьеру незадачливого лектора. А так как самая страшная месть — партийная, откатом Василий получил строгий выговор с занесением в личное дело, да еще с убийственной формулировкой: «За попытку подрыва авторитета работника ЦК КПСС».

От исключения из партии Василия спасли: товарищ Толстиков, первый секретарь Северо-Западного РК, дал указание рассмотреть дело на месте. Однако с подобным пятном об аппаратной работе лучше было забыть, да и по хозяйственной линии высоко не подняться. Олег хорошо понимал состояние друга — для активиста, уже распробовавшего сладкий вкус власти, такой поворот судьбы мог оказаться пострашнее смерти.

Известно, что снять выговор в СССР можно кровью, постелью или… просто попасть «в компанию». Не в ту, разумеется, в которой соображают на троих, а в правильную, личным примером поддержать актуальный на текущий момент призыв партии, и если не добиться на этом поприще грандиозных успехов, то, по крайней мере, «засветиться» в глазах высоких начальников. Так бывший секретарь по призыву партии «Комсомольцы, к станкам!» перевелся с четвертого курса ЛЭТИ на третий, последний, ПТУ № 39 по специальности — осваивать престижную рабочую профессию токаря-фрезеровщика.

Василий ворвался в кабинет как средней силы ураган.

— Сидишь все, бумажки строчишь? — заявил он с места в карьер, протягивая руку. — А пролетариат в две смены вкалывает!

— Неправда ваша, дяденька! — Олег, рассмеявшись, энергично ответил на рукопожатие и кивнул в сторону приставного стола. — И вообще, — продолжил он мысль, устроившись напротив, — от работы сам знаешь, кто дохнет.

— О Данхил! — Свободно развалившись на стуле, опальный комсомольский вожак щелчком толкнул пустую пачку по столу. — Палишься!

— Выкинуть рука не поднялась, — откровенно развел руками обитатель кабинета. — Приберу, конечно, но ведь как-то делают такую красоту буржуи, и всего на один раз!

— Знаешь, а я по делу к тебе. — Лицо Василия стало серьезным, и сам он подобрался так, что от прежней расхлябанности не осталось и следа. — У нас на Невском машиностроительном учеников после ПТУ притесняют почем зря. Комсомольцев! — Он поднял вверх указательный палец и, потрясая им, продолжил гипертрофированно грубую, но, судя по всему, хорошо подготовленную речь: — Сам понимаешь, ребята хотят работать и зарабатывать. А мастерам это как серпом по башке. Только попробуй до них достучаться, правильные речуги толкать с трибуны они насобачились не хуже преподов диамата. А что по курилкам один лишь русский мат стоит в пять этажей, к личному делу не подошьешь. И главное, придумали, сволочи, методу — отдают моим орлам только самые невыгодные детали! Я сам попробовал — наработал на одну фиговую финтифлюшку, как Акопян, говорят, побил рекорд завода, но, чтобы принести домой «стописят», нужно вкалывать как лошадь от гудка до гудка и даже в туалет не отходить!

— А как… — попытался вставить хоть слово Олег.

— Или гнать брак, — легко согласился Василий. — Причем старой гвардии это как-то ловко сходит с рук, а нас метут в хвост и гриву.

— В партком обращался? — пошел по привычному пути завотделом горкома.

— Издеваешься, что ли? — недовольно скривился друг. — Еще в профсоюз отправь.