Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

дать на отсечение, американцы давно сделали свои выводы о перспективах однокристальных ЭВМ, теперь покатываются со смеху, наблюдая, как советские дураки вкладываются в тупиковое направление копирования старых моделей IBM. «Может, устроить скандал?» — мелькнула мысль. И пропала — поперек Президиума ЦК КПСС лучше не ходить, даже если они десять раз неправы, сметут, как пешку, и пикнуть не успеешь.

Теперь можно объяснить и «погасший» ОГАС. Ему же тривиально не пришло время! Вкладываться в подобный масштабный проект перед технологическим рывком… Нет, разумеется, не стоит слушать бредни Петра о персональных компьютерах и огромных сетях, а вот терминалы, о! Да они уже реальны, стоит лишь малость вправить мозги Шокину и Старосу, и уже через пару лет… Как красиво заработает Кунцевская АСУ[1493], когда на столе каждого инженера, экономиста и даже кладовщика установят терминал! Еще не поздно, не отвертятся производственные бюрократы, можно будет отказаться от двойного документооборота, избавиться от вала бумаг. Исчезнут сотрудники-саботажники, которые при передаче данных от исполнителей к ЭВМ умудряются допустить по ошибке на строчку.

Кстати, ведь Косыгин пробовал все аккуратно объяснить, даже устроил встречу с Петром… И придется признать, академик с позором провалил экзамен. Отреагировал так, что «наверху» решили… Да, черт возьми, именно тогда и придумали «Интел», так сказать, чтобы самим никого не убеждать, они осторожные, вдруг и правда не выйдет, лучше аккуратно, можно сказать, в тишине проверить догадки прогнозистов делом, а уж затем…

— Кажется, я понял! Все понял! — Глушков впервые за день улыбнулся по-настоящему, открыто глядя в глаза собеседника. — Поздравляю, тебе за пять лет удалось достичь внушительных результатов!

— В смысле?! — Петр дернулся, как от удара током. — Что именно?

— Сумел превратить логические догадки в реальные устройства, разумеется. — Академик бросил взгляд на часы. — Хотя мне, наверное, уже пора ехать, да и тебя от работы отрываю…

— Пустяки, дело житейское, — вяло отозвался Воронов.

Он явно растерялся при виде необычайно резкой смены настроения ученого. Однако Виктор Михайлович не сомневался в своих умозаключениях и был чрезвычайно доволен результатом визита. А вот пытаться что-то объяснить этому выскочке, пусть даже небесталанному… Нет уж, увольте, пусть Петр эту беседу как-нибудь сам переживет, например в тихом семейном кругу. С такой симпатичной женой ему будет несложно.

Прощание не затянулось. Лишь в самом конце, уже у выхода, Петр попытался рассказать что-то странное про самоценность глобальной сети передачи данных, ее значение для игр и прочих развлечений, а также про тысячи прочих применений, заодно старался предостеречь от понимания голобалнета как простого средства связи между узлами сети. Однако Виктор Михайлович был слишком занят обдумыванием новой концепции ОГАС, поэтому, не задумываясь, выбросил из головы романтические бредни молодого директора НИИ «Интел».

Глава 9

ЧПУ из ПТУ

Муха никуда не торопилась — вкусовые рецепторы на ее лапках говорили об обилии корма. Достаточно лишь опустить хоботок пониже, отрыгнуть жидкость, а потом втянуть ее же, но уже наполненную богатым набором питательных веществ. Необычность поверхности муху не интересовала — в конце концов, не могла она понимать, что ползет по массивной телефонной трубке из черного эбонита, водруженной на рычаг трофейного «Сименса». Давно уже хозяину кабинета напоминали, что неуместно держать такое на столе в горкоме комсомола через без малого два с половиной десятилетия после победы. Предлагали современные аппараты, легкие, модные, недавно обещали достать досель невиданное чудо с кнопочным набором «как у самого товарища Павлова»[1494]. Но уж больно хорош был звук да ухватиста трубка, спроектированная неведомым тевтонским гением.

Однако не жесткий пластик интересовал назойливую муху, а липкие от вина, колбасы и пирожных следы рук вчерашних гостей. Повода праздника муха, разумеется, не знала. Как, впрочем, и ответственный руководитель, двадцативосьмилетний Олег Чесноков, завотделом ЛГК ВЛКСМ. Просто совпало — зашли в гости старые друзья, да не просто так, а с широкой, в две ладони, пачкой роскошных сигарет — такие сам Джон Леннон курит! По-заграничному гладкий бордовый картон с золотой надписью Dunhill, заковыристый герб со щитом, по краям которого стояли на задних лапах лев и лошадь[1495], в коммерческом отделе магазина стоили рублей пятьдесят минимум. Пришлось звонить девчонкам, не по-комсомольски наслаждаться таким блаженством без компании. Дальше, как водится, парни сбегали в магазин, взяли, как посоветовал знакомый продавец, «безотказную» бутылку ликерного вина «Ширини» из Таджикистана, себе — «Столичной», с полки, завешенной вышитым на шелке портретом вождя, вытащили магнитофон и свежую бобину Высоцкого… Все же здорово он спел про наших героических ребят, помогающих братскому маньчжурскому народу:

Теперь вам шиш, no pasarans, товарищ Канн!..[1496]

Праздник, как не раз бывало, затянулся заполночь, но когда все шло к логическому финалу, Валька Тюткина, секретарь факультета из ЛФИ, неожиданно жестко обломала — заявила, что у нее есть жених и вообще, она-де собирается дальше по жизни «держаться за трубу»[1497]. С ней свалили уже вроде бы согласные «на все» подруги. Обидно, досадно… Но и черт с ними. Уж чем-чем, а вниманием девушек симпатичный и перспективный комсомольский вожак не был обижен. Малость пожалел лишь впустую убитую пачку сигарет.

Неожиданно муха замерла и уже через мгновение с обиженным жужжанием умчалась к высокому, покрытому лепниной потолку. Вовремя: сильный низкий звук телефонного зуммера заставил дрожать даже стол. Дремавший до этого на собственном локте Олег привычным броском кинул трубку к уху.

— Алло! — произнес он голосом уставшего и задерганного делами человека.

— Олег Валерьевич, к вам посетитель, — привычно доложилась тетка из бюро пропусков. — Говорит, что записан, но в журнале его фамилия отсутствует.

«Странно… Кто бы это мог быть? — промелькнула мысль. — Может, я зря вчера на прощание наговорил Вальке кучу непотребств?» — Впрочем, вслух завотделом добавил совсем другое:

— А как зовут-то посетителя?

— Николай, ой, — тетка явно сбилась, быстро заглянула в паспорт и продолжила: — Третьяков Василий Николаевич.

— Ага, понятно! — чуток облегченно выдохнул Олег. — Оформите, пожалуйста, пропуск, все нормально.

Фамилия старого райкомовского друга не сулила ничего страшного, скорее, наоборот, свежие сплетни о его похождениях котировались в среде комсомольского актива чуть выше анекдотов — сюжеты похожи, но реализма заметно больше.

Насколько Олег знал, еще