Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

на местный ВЦ заезжал по делам, смотрю, знакомое лицо! — Он обезоруживающе улыбнулся и, явно забирая процесс общения в свои руки, закрепил знакомство: — А напротив, наверное, ваша супруга…

— Екатерина Васильевна, — послушно представилась жена.

— Очень приятно, — Глушков по старо-интеллигентски потянулся сложенными в щепоть пальцами вверх, как бы стараясь приподнять сданную в гардероб шляпу.

— Да, а это, — я по возможности небрежно кивнул в сторону Анатолия, — ее брат, Анатолий, тоже у нас в НИИ работает. — И, отвечая на вопрошающий взгляд майора КГБ, отпустил тяжеловесный референс: — В нашу глушь заглянул один из самых выдающихся ученых СССР, академик Глушков!

— Ну вот, как всегда, — поморщился, а может быть, еще шире улыбнулся Виктор Михайлович, — только собралась хорошая компания, на тебе, нет чтобы по-простому о жизни нашей поговорить…

«Черта с два!» — легонько толкнул ногой под столом Анатолий. Да я и без него давно все понял, просто так академики по ТЭЦ не шарашатся. Человек явно хотел пообщаться напрямую, без административных нагромождений. Хорошего в такой известности, понятное дело, мало. С другой стороны, почему бы двум благородным донам, тьфу, советским директорам не пообедать вместе?

Между тем гость не собирался упускать нить беседы.

— Чудесная прическа, — он перевел взгляд на мою жену. — Вам очень идет.

И как только догадался? Именно вчера Катя по случаю купила пластиковый флакон краски для волос DuBarry[1475], которая, к моему немалому удивлению, оказалась красящей пеной более чем приличного качества. Соответственно весь вечер был убит на приведение в состояние под названием «конский хвост» волос нового, вполне симпатичного рыжеватого оттенка.

Впрочем, галантности великому кибернетику хватило ненадолго, почти сразу же он перескочил на куда более животрепещущую тему:

— Как у вас дела? Может, расскажете, чем сейчас занимаетесь? Если, разумеется, это не секретные разработки?

«Крестиком вышиваем», — чуть не сорвалось у меня с языка. Впрочем, вслух получилось немногим лучше:

— Принтер сочиняем.

— Принтер? Ах да… — резко поджал губы Глушков. — Поразительно быстро американская зараза проникает в СССР!

— Не мы такие, жизнь такая. — Я между делом вооружился ножом и вилкой для борьбы с салатом «Осенний». — Говорить «печаталка» еще хуже, «ПУ» звучит неприлично, а «печатающее устройство» произносить замучаешься. Так и привыкли понемногу.

— Эх-х-х! — только и смог возразить Виктор Михайлович.

Явно не приходилось товарищу сталкиваться со столь откровенным бытовым антисоветизмом. Уверен, лет эдак двадцать назад за такие речи вполне можно было схлопотать «заявление», а потом и путевку в места с крайне холодным и нездоровым климатом. Однако нынче в подобные вояжи куда чаще отправлялись злостные кредитные должники, и не думаю, что столь быстрые перемены легко принимали «настоящие» коммунисты. Так что надо бы с ним помягче, все же академик и вообще реальный математический гений, до уровня которого мне нипочем не дотянуться без бонусов послезнания.

— Доводим до кондиции небольшой компактный аппарат взамен «Консула», — нарушил я идиллию дружного стука столовых приборов. — Нужно его сделать раз в десять быстрее, дешевле и не таким шумным.

— И как успехи? — немедленно отозвался Виктор Михайлович без тени обиды или покровительственного тона. Не иначе прокачал скилл дипломатии левела до сотого. — Наверное, шарик с литерами, как в ибээм?

— Нет, — неожиданно вмешалась Катя. — Холодно, совсем холодно!

— Ничего общего с Selectric typewriter[1476], — охотно подтвердил я. — Интересный у них механизм, но уж больно громоздкий.

— Неужели лепестковая система?! — Глушков чуть не забрызгал рубашку борщом. — Про них же только летом начали писать!

— Э-э-э… — замялся я. — Вы про «маргаритку»[1477] читали? Прорывное решение, быстрее IBM раза в три получается и проще намного, однако… это не наш путь.

— Мы ее называем «ромашкой», — машинально поправил меня Виктор Михайлович. — Но погодите, неужели вы тут что-то более интересное изобрести умудрились?!

— Литерный принцип печати — это безнадежный тупик, — рубанул я сплеча, пользуясь тем, что академик на секунду отложил ложку в сторонку. — До появления графических терминалов остались годы, так что нас спасут только иголки.

— Такое где-то предлагалось, — облегченно и чуток ехидно заулыбался Глушков. — Однако не пошло, шарик поэффективнее оказался. Ну а что до графических устройств, так эти задачи исключительно для графопостроителей.

Сказать по правде, я и сам часто задумывался о необходимости иголок в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Более того, еще пару лет назад планировал перескочить через матричные принтеры сразу к струйникам, благо по части механики они едва ли не проще. Однако первые же эксперименты показали полную несостоятельность такого буйного прогрессорства. Причина лежала страшно далеко от электроники, оказалось, что в СССР попросту отсутствует производство писчей бумаги подходящего качества. А на том, что привыкли использовать совслужащие всех рангов, капельки чернил вели себя с коварным пренебрежением к здравому смыслу: на одном участке не впитывались вообще, совсем рядом — наоборот, с удовольствием растекались по волокнам, оставляя прожилки миллиметровой длины.

Перспектива борьбы с монстрами целлюлозно-бумажной промышленности меня откровенно пугала, месяца не прошло, как там торжественно, с митингами и помпой, отметили запуск первого в СССР комбината туалетной бумаги… причем про использование английских станков коммунисты по старому, пошедшему еще от товарища Ленина обычаю, предпочли умолчать[1478]. Быть может, я еще поборолся бы годик-другой за импорт материалов и химию чернил, но Катя привела ко мне опытную машинистку с ТЭЦ, и эта незаурядная женщина легко забила последний гвоздь в струйные технологии небрежным вопросом: «Сколько листов пробивать будет?» И ведь правда, при всех новых возможностях работы с документами возможность сделать сразу три-четыре копии стоит далеко не на последнем месте, ЭВМ пока слишком ценный ресурс, чтобы транжирить его и заставлять делать лишнюю работу. Да и скорость, чего греха таить… старый добрый «Consul» на пяти копиях, легко и не сильно напрягаясь, обгонит струйник.

Так вопрос выбора на ближайшую пятилетку был для меня снят окончательно и бесповоротно. Надо признать, сама по себе идея иголок оказалась далеко не новой, еще с тридцатых годов существовал целый класс фототелеграфов, которые при помощи одной иглы и хитрой системы электромагнитиков, рычажков и веревочек умудрялись печатать графику и фотографии — разумеется, очень медленно и лишь газетного качества. Эксперименты с полноценными принтерами тоже велись, но очень и очень осторожно. Маркетологи явно сомневались в перспективах,