Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Ну три, значит три, — согласился он. — Рассказывай давай про свои приключения, а то мы тут одними слухами питаемся..

Я допил кофе, отставил бокал, вздохнул и начал по новому кругу свою надоевшую уже до чёртиков американскую сагу… кроме секретных частей, конечно.

— Вот так вот прямо со Сталлоне общался запросто?

— Ага, как с тобой сейчас.

— И какой он в жизни? От экранного отличается?

— Я тебе один маленький секрет открою — все артисты… ну почти все, оставим небольшой процент за скобками… в жизни самые обычные люди. Очень многие непереносимые в общении, крышу у них очень быстро сносит после первых успехов. И очень занудные. Так что ничего интересного в моём общении со Сталлоне не было.

— А в Голливуде там как всё устроено?

— Голливуд это обычный район Лос-Анджелеса, так что там всё устроено примерно так же, как и в других местах. Если ты про киностудии, то большинство из них давно съехало из Голливуда, там уж очень дорогая арендная плата. Уорнер Бразерз, где я работал, так совсем на север Калифорнии перебрался, в Бербанк.

— Это понятно, я про сам процесс кинопроизводства хотел спросить…

— И здесь ничего особенно занятного нету — это ж рехнуться можно, отыгрывать по 10–15 дублей одного и того же. И так каждый день. Всё самое интересное там начинается за воротами студии… и по окончании съёмок.

— И что же там начинается за воротами?

— А то ты не знаешь — общение, интриги, договорённости, флирт и тому подобное. Но что-то мы всё про меня, да про меня, расскажи уже и о себе хоть что-нибудь.

— У меня всё, как на ладони, сам видишь… — отвечал Павлик, гордо откинувшись на спинку большого кожаного кресла.

— Выборы-то с какими процентами выиграл?

— 68 с копейками…

— И с кем соревновался?

— Ты их всё равно не знаешь.

— Ладно, это и точно не очень интересно. Какие новые проекты запустил? Или собираешься?

— А зачем тебе это? — ответил Павлик, хитро ухмыляясь.

— Не из чистого любопытства, конечно, — сказал я, — тут всё дело в том, что я временно оказался подвешенным в воздухе. Из вооружённых сил меня вежливо подвинули, в действующий резерв перевели, всё равно, что на пенсию, а в 26-то лет сидеть на пенсии, сам понимаешь, не очень интересно. Вот и спрашиваю поэтому прямо — не найдётся для меня какой-нибудь работы? Не подведу.

— В резерв, говоришь? — отвечал Павлик, задумчиво разглядывая мой костюм, — а что, мне этот ход нравится. Подумаем, как тебя использовать — парень ты пробивной и смышлёный, очень даже пригодишься в нашем городском хозяйстве.

— Спасибо, — поблагодарил его я, — век буду бога за тебя молить, если что. Да, вспомнил о чём ещё хотел спросить — как у тебя с Иркой-то? Не сошлись часом?

— Я был на ней женат два года… — скупо обронил Павлик.

— Был, это уже интересно — сейчас, значит, развелись?

— Да, полгода уже, как разбежались.

— Детей не нажили?

— Нет…

— Ну я тебе тоже могу поведать о личной драме — мы с Инной решили пока пожить отдельно.

— О как, — озадачился Павлик, — и чего это вдруг?

— Байку про верблюда знаешь? Ну как грузили его соломой, грузили и перегрузили — сломался верблюд от последней соломинки…

— Выходит Инка тебя тоже перегрузила?

— Выходит, что да… но время, как говорят умные люди, лечит, так что подождём немножко, может и срастётся чего.

— Давай тогда так договоримся… — Павлик полистал настольный календарь, черкнул там чего-то и продолжил, — сейчас у меня дела до самого вечера, а часиков в девятнадцать ноль ноль ты подгребай ко мне. На Минина-1, квартира пятнадцать. Вовчика с Алёной можешь взять. Там и поговорим обо всём более предметно.

— Лады, — согласился я, — тогда до вечера… или, как говорят итальянцы, а домани.

Потом я ещё и в политех заехал, не в НПО, туда бы меня всё равно не пустили, а в учебное заведение на улице Минина. Нашёл бывшего декана Кондрашова и побеседовал с ним полчасика — сейчас он обитал в первом краснокирпичном корпусе, том самом, который мы с ним некогда от пожара спасли.

— О, Сергуня, — обрадовался он, увидев меня в коридоре второго этажа. — Насовсем приехал или так, погостить?

— С концами, Вячеслав Васильич, — ответил я, — на Родину потянуло чего-то.

— Ну тогда заходи, поговорим, только я пару вопросов сейчас решу.

Вопросы свои он довольно быстро порешал, и мы уединились в кабинетике, скромном по размерам, но богатом по отделке. После стандартного начала насчёт американской жизни я быстро свернул разговор на интересующую меня тематику.

— Так что теперь я свободный художник получаюсь — сказали мне в Минобороны, что я свободен. Может в политехе на что сгожусь?

— Может и сгодишься, — наморщил лоб Кондрашов, — я подумаю пару дней, а потом дам обратную связь.

— Окей, — вздохнул я, — номер мобильника у меня старый, звоните. Да, как у вас семейная жизнь-то протекает, как Марина, как Светочка?

— Света замуж вышла, второй раз, за этого… за лётчика, всё у неё классно, а с Мариной мы живём душа в душу, спасибо тебе большое, что помог…

— Да не за что, Вячеслав Васильич, обращайтесь — всегда рад помочь. Ну я тогда побежал?

— В гости заходи как-нибудь, Марина будет рада.

— Непременно, но не на этой неделе, тут у меня всё плотно занято будет.

И я вышел из первого корпуса политеха, ну до чего ж всё-таки уныло смотрится это коричнево-красный кирпич, слов нет… а далее путь мой лежал на кладбище посёлка Доскино, да. Нет, не сразу, цветочков прикупил по дороге и пакетик с конфетками. Ехать надо было до Автозавода, а потом и за него, по проспекту Жданова до железки, далее налево по просёлку и сразу за совхозом Доскино оно и находится, это кладбище. На нём моего отца похоронили в далёком 63-м году, а теперь вот рядом и мать с Игоревичем лежат…

Что случилось, спросите вы, а я отвечу, что обычная автомобильная катастрофа — в прошлом году поехали они в область к родственникам, и там, где-то в районе Арзамаса лоб в лоб вылетел