"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Князь Араната Отиоло свысока взглянул на Смайт, которая была более чем вдвое ниже его.

– Yelbe odein ba-kousun shi, – произнес он.

– Он говорит, что хочет вернуть свою собственность, – перевел Тор Варро на галстани.

Использование местоимения мужского рода для обозначения аэты вместо обычного нейтрального и более удобного для нашего ограниченного языка я счел признаком мастерства переводчика.

Смайт поджала губы и вскинула голову, бесстрашно посмотрев в глаза стоящему перед ней гиганту:

– Он ее получит, когда заключит с нами соглашение. Мы содержали их в безопасности и хорошо к ним относились. – Она обвела рукой одиннадцать распростертых пленников. Среди них были Танаран и неистовое Сватаром. Никто из них не поднял глаз.

Ксенобит взялся за рукоять меча и шагнул вперед, к пленникам, минуя нас. По команде центуриона наши солдаты сдвинули ряды, выставив копья так, что стволы и керамические штыки оказались нацелены на Повелителя Семнадцатой ветви. Преклонившие колени сьельсины зашипели и угрожающе приподнялись.

– Стоять! – приказал Бассандер Лин. – Никому не двигаться!

Пусть он мне и не нравился, но стоило отдать ему должное: он никогда не терял самообладания, даже в самых отчаянных ситуациях.

Лин держал одну руку на щите, но другая была открыта, призывая к спокойствию.

– Танаран-ких! – воскликнул вождь. – Поднимись, раб!

Танаран встало не глядя, по-прежнему в поклоне.

– Посмотри на меня!

Танаран подняло глаза, щурясь от яркого света.

– Говори!

Баэтан тихо зашептал:

– Наблюдателей не оказалось на Тамникано, Ya Aeta-doro. Если когда-то они там и были, найти их мы не смогли. Ичакта Уванари и все остальные мертвы. Это все, кто остался, – продолжая кланяться, указал он на сородичей. – Мы подвели вас и просим вашего милосердия.

Слова, использованные им для обозначения милосердия, были разными: «ndaktu» и «daktaru». Первое, как я уже упоминал, означало «справедливость», «правосудие». Второе – «пощаду». Я не удивился бы, если бы Араната тут же снес своему слуге голову и послал к чертям Империю.

Но вмешался Кхарн Сагара.

– Милорд, – произнес он собственным голосом, – добро пожаловать. Надеюсь, мой подарок вам понравился?

Он говорил, как слуга перед хозяином, что заставило меня сильно задуматься, ведь Вечный служил лишь себе.

Меня вновь передернуло от мысли, что Райне и Кроссфлейн расплатились с Сагарой и сьельсинами человеческой кровью, и я потупил взгляд.

– Они прекрасно нам послужат, – ответило чудовище. – Нобута!

Я не сразу сообразил, что это имя сьельсина, державшего серебряную цепь, а вот Варро понял это мгновенно. Сьельсин дернул за цепь, потащив изувеченную женщину вперед. Ее искромсанные ноги шлепали по полу; ей, несомненно, было очень больно, но она даже не вскрикнула, ковыляя к своим хозяевам-нелюдям. Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как аэта оскалил блестящие зубы.

– С ними можно много всего сделать. У этих yukajjimn… большой потенциал.

Услышав перевод, Кроссфлейн тихо выругался, но удержался от дальнейших реплик, опасаясь, что девушка переведет.

– Люди хотят мира с вашей сциандой, – произнес Сагара и подождал, пока переведут.

Я поймал себя на том, что не могу отвести глаз от пустого лица девушки, не могу не прислушиваться к ее грубым лающим словам. Ее зубы время от времени появлялись из-за тонких губ и казались удивительно мелкими. Я с ужасом понял, что их сточили, и стиснул челюсти. Сьельсины переделали ее по своему образу и подобию, причинив нестерпимую боль и другие ужасы, о которых страшно было даже помышлять. Давным-давно в моем собственном доме я видел, как мирмидонцев-евнухов разукрашивали под ксенобитов для выступлений в Колоссо. По сравнению с тем, что сделали с девушкой, то был сущий пустяк.

– Genuri o-svanar ne? – переспросил Араната. – Заключить мир? Они хотят сдаться? Служить нам?

– Сдаться? – повторила Смайт, когда ей перевели слова князя. – Мы хотим прекратить войну. Заключить мир на равных условиях.

– Равных? – произнес Араната. – Аэта не имеет себе равных.

Мне следовало сразу понять, что являют собой эти слова: предупреждение, что переговоры обречены с самого начала. Но я зашел слишком далеко и слишком долго ждал, чтобы принять неприятную правду. Я надеялся, что все сьельсины окажутся похожи на Уванари. Но Уванари подверглось пыткам, а вождь не был пленным солдатом, которого я убил.

– Вам нужно, чтобы мы служили вам! – воскликнул он. – Ради этого я должен буду пойти против Хасурумна, против Пагорамату и остальных? Так?

– Вы бы не прилетели, если бы не хотели говорить, – впервые и не к месту встрял я со своим замечанием.

Бассандер напрягся, и я уже готов был получить от него подзатыльник.

Обошлось без этого. Аэта навис надо мной, гневно раздувая ноздри.

– Raka deni ne? – обратился он к Сагаре, не сводя с меня глаз.

«Это еще кто?»

Я не смутился и не отпрянул.

Сагару, кажется, одолела его привычная молчаливость, и вместо него ответило Танаран:

– Это Марло. Он спас нас на Тамникано. Он даровал ndaktu ичакте.

Танаран отвело взгляд от повелителя и посмотрело на потолок, задрав подбородок, как воющий на луну волк.

– Asvatada ne? – произнес аэта, одобрительно наклонив голову. – Вот как? Тогда я благодарен тебе. Итана Уванари было ценным имуществом. Приятно знать, что оно встретило достойную смерть.

Я вспомнил смерть Уванари, вспомнил, как сьельсин истекал кровью на полу камеры в Капелле под аккомпанемент сирен и вспышек. Оно сражалось до конца, вырвалось из цепей, убило своего мучителя и напало на меня. Я спасся лишь благодаря скромным навыкам и удаче.

– Достойную, – согласился я. Если, конечно, бывает достойная смерть.

Аэта вновь растопырил ноздри и наклонил голову, наставив рога так, чтобы показать могущество, как сильные люди порой играют мускулами и выпячивают подбородки.

– Я хочу поговорить со своим баэтаном наедине.

– Это можно устроить, – не подумав, ответил я на сьельсинском.

Варро перевел. Бассандер и Смайт тут же мрачно уставились на меня.

Перейдя на стандартный язык, я добавил:

– В знак наших добрых намерений.

Я понимал, что мне не стоило брать слово, но что сделано, то сделано. Вся наша группа сверлила меня глазами: Смайт и Бассандер, Кроссфлейн и Джинан, даже безразличный Варро.

– Аэта, я надеюсь, что после этой встречи ваш баэтан уйдет с вами, – поспешила сгладить последствия моей выходки рыцарь-трибун. – Если, конечно, мы придем к соглашению.

– Соглашению? – переспросил Араната. – Вы мне угрожаете?

– Угрожаю? – искренне опешила Смайт. – Ни в коем случае.

Она, как и все мы, не понимала тогда, что любой вызов авторитету аэты, любой мельчайший намек на то, что у нас есть право возражать ему, виделся им как угроза этому авторитету или даже хуже – как жестокое оскорбление.