Погоня за судьбой - Ди

баклажаны совершенно не улыбалось. Это — не моя мечта. Моей мечтой было сбежать с Софией куда глаза глядят, но её рядом нет, а мой путь к нормальной жизни пролегал ещё через добрый десяток сеансов реабилитации, из которых я несколько часов назад с трудом пережила первый. Да и то, скорее всего, я себя обманываю, и никакой мечты у меня нет и быть не может…

— Скажи, Василий, а где Софи? Агапов говорил что-то про какого-то Горячева и его группу, — припомнила я слова профессора. — Она примкнула к военным?

— София — беспокойная душа, прямо как ты. — Вася залпом допил свой чай и крякнул. — На месте ей сидеть невмоготу, вот и подалась в рейд. Благо, на камне она себя показала бойцом — за минуту освоилась с роботом, вытащила попавших в окружение ребят, а потом и тебя с того света достала.

— И когда она вернётся?

— Без понятия, — пожал плечами Вася. — Меня не посвящали.

Вот и выходит, что я отсиживаюсь здесь, в относительной безопасности, а она… Она снова там. В неизвестности, и я даже не знаю, жива ли.

Ну что ж, переждём. Шаг за шагом, минута за минутой — вперёд. Двигаться, даже если эта дорога ведёт в никуда. Ждать. Ориентира не было, была лишь спасительная верёвка, сброшенная в пустоту — и где-то там, в кромешной тьме, на той стороне, держалась Софи. Она не упадёт, пока я держу. А я… всё ещё не разжала пальцы…

Глава IV. Чужие тайны

Девятое марта две тысячи сто сорок пятого. Мой второй визит под этот купол, и впервые — не как инвалид на прогулке, а как сотрудник. Цифра в табеле, единица полезной биомассы. И эту иллюзию тут же попытался испортить тридцатисантиметровый металлический шар. С небрежно намалёванной на боку четвёркой, он перемигивался всеми огнями и выл пронзительной сиреной — так, что закладывало уши, вышибая из памяти все наставления Василия перед сменой.

— У меня башка сейчас взорвётся! — взвыла я, отчаянно тряся оглушающий кошмар на вытянутых руках. — Вася! Он не вырубается!

Я тыкала в кнопку, пока подушечка живого пальца не заныла тупой болью — новым, раздражающим ощущением, — а бот лишь звенел пуще. Старый рефлекс — найти слабое место, вскрыть, обезвредить — упирался в гладкую, бесшовную поверхность. Вращая в руках округлую железяку, я боролась с желанием разбить её о бетонный пол. Не со злости, а из профессиональной привычки — то, что не сотрудничает, должно быть нейтрализовано…

Вася неделю натаскивал меня на решение типовых задач в своей теплице, а потом ещё неделю закреплял материал ежедневными экзаменами за кухонным столом. Но всё началось с первого же обхода: робот, этот идиот, словно мотылёк, колотился о стену купола, испуская непередаваемый, сводящий с ума шум. Поэтому мне пришлось хватать его и нести сюда, в техничку…

В сердцах я грохнула верещащую железяку об заваленный инструментами стол и рванулась наружу, под купол — прямо в грудь Василию. Он одним махом оказался у стола, сноровисто поднял контролёра, хлопнул ладонью по его боку, и в сторону откинулась крышечка, под которой засеребрились провода-потроха. Спустя секунду мерцающие на круглой бестелесной голове огоньки потухли, робот замолчал — и воцарилась звенящая тишина.

— Ты меня в одно ухо впустила, в другое выпустила, — раздражённо проворчал Василий. — Я же говорил: перед сбросом — только через док-станцию. Иначе не будет отметки о возвращении.

— Этот, кажется, вообще забыл, где станция, — обличающе указала я пальцем на робота. — Он тыкался в запертые ворота наружу… И вообще, ты сказал следить за порядком — я и слежу. Поймала его и принесла сюда.

— Поймала она его и принесла, — буркнул он. — Надо аккуратно работать, а не тяп-ляп. Тут техника…

— Да что ты с ними возишься? Семь бед — один ресет. — Я пожала плечами. — Их на складах небось немеряно лежит, а ты им тут чуть ли не колыбельную поёшь. Или делаешь это втайне, пока никто не видит?

— Вожусь потому, что так надо! Машины — они как дети и есть, — наставительно поднял палец Василий. — Пусть и неживые. Но если ты хорошо относишься к машинам, они отплатят взаимностью. Будут так же относиться к тебе, служить верой и правдой.

— Что-то у меня большие сомнения на этот счёт. — прищурилась я. — Сколько, говоришь, контролёров ты за эту неделю перепрошил? Двадцать или тридцать?

— Сколько-сколько? Погоди, надо поднять журнал. — Голографический браслет на запястье у Васи пиликнул, и в воздухе замерцала полупрозрачная зеленоватая таблица. — Семнадцать.

— Почти два десятка слетевших поведенческих алгоритмов только за неделю. И один контролёр вообще пропал бесследно — аккурат, когда я в первый раз гостила у тебя на работе. — Я начертила в воздухе узор рукой, словно взмахнула волшебной палочкой фокусника. — У тебя тут полный бардак. Раз уж мы теперь работаем вместе, может, ты наконец меня послушаешь и запросишь ревизию оборудования второй линией?

— Раньше такого не было. — Вася задумчиво чесал затылок. — Наверное, пульсар разыгрался. Такое бывает иногда, из-за этого боты с катушек слетают.

— Пульсар выглядывал дней десять назад. То есть, три местных. Будь это он — тогда и у сборщиков были бы проблемы, притом ежемесячно. — Я пожала плечами. — И на других участках тоже. Но клинит только контролёров — и только здесь.

— Ну, значит, эт твоё влияние, — пробормотал Василий и заковылял к выходу из технички.

«Фактор Волковой», — вспомнила я и обречённо вздохнула. — «Ну конечно, и как тут не поверить…»

Выбравшись следом за другом под купол, я замерла в ожидании. Старшим в нашей паре был он, а я — новоиспечённый подмастерье. Сменщики во время передачи вообще сделали вид, что не заметили меня — для них я была бесплотным призраком…

Было очень легко, но до сих пор непривычно двигаться в условиях сниженной гравитации. Спустя двое местных суток после выхода с больничного я уже без посторонней помощи перемещалась на своих двоих, а утром и вечером по земному времени по полчаса крутилась в центрифуге и занималась на тренажёрах, стараясь вернуть мышцам тела былую форму. Организм на удивление быстро восстанавливался, так что я уже вполне ощущала в себе силы для новых свершений.

Тёплый воздух гудел, словно на огромной пасеке — в высоте, точно пчёлы, неспешно летали шары-контролёры, анализируя обстановку в теплице, то спускаясь к растениям, то поднимаясь ввысь. Дроны деловито курсировали над головой, присматривая за температурным режимом, влажностью и ходом созревания побегов, обменивались данными с сервером, который регулировал на клумбах подачу воды и яркость фитоламп, а когда