"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

обоих. И как только волна адреналина отхлынула, Рин в полной мере ощутил боль от ушибов. Он дотронулся до затылка и обнаружил, что при падении размозжил себе голову. Окровавленные пальцы он вытер о брюки, уже не заботясь о состоянии одежды.

Ризердайн стоял рядом с видом утопающего, которому не за что ухватиться.

– Уходи, – сквозь зубы процедил он, обращаясь к Десу, и сплюнул кровавую слюну. – Не нужно светиться рядом с нами.

– Лучше было стоять в толпе и принимать ставки? – хмыкнул тот.

Рин не мог представить ситуации, чтобы Дес выступал голосом разума, но сейчас так и было. Когда ярость утихла и сквозь нее начал пробиваться здравый смысл, Рин вспомнил о том, что заставило его затеять драку. Все еще оглушенный и ослабевший, он попытался подняться. Дес протянул ему руку и помог. Не отпуская его ладонь, Рин тихо проговорил:

– Здесь Ройя. Пожалуйста, позаботься о ней. Она попала сюда из-за меня, и если с ней что‑нибудь случится, я…

– Бросишься со скалы и захлебнешься в чувстве вины? – подсказал Дес, насмешливо изогнув бровь со шрамом. – За нее не переживай. Она им все выложила о тебе взамен на убежище. Так что мы теперь соседи. Кстати, от нее я и узнал, какое дерьмо ваши дела. Думал, придется вылавливать из моря ваши трупы или соскребать их с камней… Но обошлось.

– Спасибо, – зачем‑то сказал Рин, продолжая сжимать ладонь Деса. Он уже собирался выдать очередную шутку, но его прервал громкий оклик.

– Адан!

На краткий миг на его самодовольном лице мелькнул испуг, Дес отдернул руку и повернулся к девушке, стремительно приближающейся к ним. Высокая, с длинной косой, рассекающей воздух, точно хлыст, она быстро спустилась по камням и спрыгнула на причал.

– Ты что здесь делаешь? – сердито спросила она у Деса.

– Они дрались, а я разнимал, – ответил он не своим голосом, слишком угодливым и заискивающим.

– Это больше не наши гости, а их жизни – не наша забота, – строго заявила девушка. – Пусть хоть поубивают друг друга, нас это не касается.

– Ладно. – Дес пожал плечами.

– А теперь иди. Нужно развести огонь для ужина.

Он кивнул и поторопился скрыться, чтобы ничем не выдать их знакомства. Рин впервые лицезрел его таким послушным и смиренным.

Девушка окинула их внимательным взглядом, явно сомневаясь, стоит ли помогать, а после все же сказала:

– У старого маяка останавливаются торговые суда. Кто‑нибудь да согласится вас подобрать. – Исполнив свой долг перед совестью, она зашагала прочь. На краю причала остановилась, обернулась и, обращаясь к Ризердайну, добавила: – Только не советую представляться Хранителем Делмарского ключа. Вам никто не поверит.

Глава 19

Дома без сердец

Дарт

Поезд прибыл в Грец поздней ночью, и Дарту пришлось остановиться в трактире рядом со станцией. В провинциальном городишке это было единственным местом для ночлега, с заурядной харчевней внизу и чердаком, выделенным для постояльцев. Ему досталась уютная комната с видом на ореховую рощу. Ветер разыгрался так, что деревья качались под порывами, скрипели ветвями и стучали по крыше, прямо над головой. Дарт долго ворочался, а когда все же победил бессонницу, тотчас пожалел об этом.

В ночном кошмаре к нему пришла Кальма. Села напротив и стала наблюдать; и хотя мутно-синие стекляшки в ее глазницах не могли выражать эмоций, в них явно читался укор. Очнувшись, Дарт едва не рухнул с узкой кровати, заметив в углу чей‑то силуэт. Рассвет сыграл с ним злую шутку, окутав комнату серой дымкой, придающей предметам жуткие очертания. Тем, что его напугало, оказался просто стул, исполнявший роль вешалки за неимением шкафа или крючка на стене. Решив, что больше не уснет, Дарт оделся и тихо выскользнул за дверь.

Прохаживаясь по пустым коридорам и лестницам, он сам мог сойти за призрак и напугать кого‑то, однако не встретил ни души. В топке, обогревавшей общий зал для гостей, догорали последние угли, а подбросить новых было некому. Ветер, завывающий в трубах, нещадно выдувал наружу остатки тепла и сажу, что кружилась в воздухе, будто черный снег. Пейзаж за окном не благоволил ранним прогулкам, и Дарт вернулся в отведенный для него угол. Оставшееся до завтрака время он занимался тем, что тасовал в уме скудные сведения, добытые в Тересе. Это было так же глупо, как переставлять с полки на полку три книги, теша себя мыслью, что владеешь библиотекой.

Вспоминая свою неудавшуюся поездку, Дарт переживал, как все сложится на новом месте. И пусть сами жители оказались куда радушнее, предчувствие его не обмануло.

Дурная слава о нем прибыла в Грец раньше его. Наверняка домограф из Тереса успел донести, как прошла встреча с господином Холфильдом, что сделало его нежелательной персоной в профессиональных кругах. В местной конторе его не приняли, объявив, что домографа нет на месте, хотя нервные ужимки и бегающие глаза отвечавшего выдали наглую ложь. Несколько секунд Дарт с трудом сдерживал кипящую в груди ярость, подпитывающую слова – скверные, грубые, но правдивые слова, обжигающие язык. Не рискуя нарваться на серьезные неприятности, Дарт отступил и пока шагал к выходу, в голове развернулся жаркий спор. Хмельной собирался устроить погром и разворошить осиное гнездо, чтобы домографу Греца тоже было на что жаловаться. Циркач хотел пробраться в кабинет домографа через окно. Изобретатель – этот зануда и брюзга – предпочитал вход через двери и предлагал караулить там, дабы поговорить с кем‑то из сотрудников. Детектив всех урезонил, объявив, что не станет зазря обивать пороги, а лучше прогуляется по городу и опросит местных. В Греце люди были приветливы и не знали о нем ничего, что могло бы отвратить их от общения.

Достаточно быстро Дарт нашел того, кто был сведущ в городских делах. Этим человеком оказался трактирщик. Через его уши проходили все сплетни и пересуды, что случались за питейным столом. Утром забегаловка пустовала, и Дарту, как первому посетителю, задаром подали напиток – серую муть, названную ореховым молоком, хотя по виду и вкусу это походило на грязную воду, где промыли ореховые ядра. Поймав на зуб осколок скорлупы, он отставил стакан и больше к нему не возвращался. Трактирщик, увлеченный рассказом, этого не заметил.

По его словам, беда с безлюдем случилась в начале осени, а может, и раньше, – слухам нужно время, чтобы настояться в умах и разойтись среди горожан. Впрочем, немногих волновала его судьба, куда больше сочувствия вызывал лютен, лишившийся работы и крова. С тех пор о нем не было слышно, и все шептались о том, куда он подевался. «Видать, из города уехал», –