Барон Дубов. Том 13 - Сергей Витальевич Карелин

— Здесь нельзя ставить эти ваши печи! — словно фурия, отчитывала сумрачного гоблина Марина. — Я только осенью высадила здесь цветы. Вон там клумба с розами, здесь — хризантемы, а там — голубые нарциссы! Крайне редкие и капризные! Вы мне своими печами и кузницами весь цветник уничтожите!

— Дамочка, а где мне, по-вашему, расположить наше оборудование? — Хмурился Герхард, облокачиваясь о горячий капот грузовика. Говорил он спокойно. — Может, прикажете кузницу здесь выстроить? А мы подождём. Только не факт, что Саранча за это время не придёт сюда сама! — сорвался в конце он на крик.

— Господин, если прикажете, я надену свой костюм и вышвырну их отсюда, — предложил сотник Быков, встретив меня у выхода.

— Я твой костюм на болтики разберу! — тут же погрозил маленьким кулаком мелкий, но грозный гном.

— Чего? Да я тебя соплёй перешибу!

— Сопля у тебя для этого не выросла, долгоногий!

— Так, стоп! — хлопнул я в ладоши так громко и сильно, что колючее эхо прокатилось по морозному воздуху. От хлопка сорвался порыв ветра и поднял в воздух блестящие снежинки. Зато все заткнулись. — Герхард, проедь до дирижабля. Там вокруг только поляна, цветов нет. Там и ставь кузницу. Никон, найди Петровича, пусть отрядит слуг на помощь. И дружинников своих пошли.

Никон кивнул и пошёл исполнять приказание.

Я подошёл к Герхарду, и мы ударили по рукам, приветствуя друг друга.

— Ладно, — согласился гоблин и полез обратно в кабину грузовика. — Торвальд, пока объясни что к чему, а я начну подготовку. Дорога каждая минута! — Он сел за руль и захлопнул дверцу. Но тут же открыл её и высунулся, встав на подножку. — Нет, каждая секунда! — Сел обратно и, опровергая свои же слова, опять вылез. — Нет, мгновение!

Снова прыгнул в кабину и опять… но в этот раз влетел лбом в стекло, потому что я невзначай опёрся рукой о дверь. Только после этого он поехал к дирижаблю.

Девушки пошли отпаивать успокоительным чаем разбушевавшуюся Марину. Я ей подмигнул и кивнул, давая понять, что она всё сделала правильно и может сама себе выписать премию.

Мы с Торвальдом и Верещагиным пошли по глубоким следам грузовика.

— Хочу посмотреть, как это всё работает, — сказал Алексей. — Думаю заняться производством оружия, когда всё кончится. Площади есть, деньги тоже, надо только в процессе разобраться.

— Разве оружие понадобится, когда мы разберёмся с Саранчой? — удивился я.

Верещагин фыркнул.

— Как только избавимся от Саранчи, а ты начнёшь княжить в Европе, поверь, очень многие захотят откусить от твоего пирога. Так что ты будешь моим главным клиентом. С хорошей скидкой, конечно же!

— По себестоимости будешь продавать.

— Эй, а моя прибыль? Я же должен на что-то проводить модернизацию да икру на хлеб покупать!

Вот последнее наверняка было для него главным аргументом.

— Одно то, что ты поставляешь оружие для князя Европы Дубова, сделает тебе лучшую рекламу.

— Хм… А ведь и то правда! Ладно, по рукам! Только производство сначала открою.

— Закончили, бизнесмены? — пыхнул нетерпеливым паром изо рта Торвальд. Когда не дождался ответа, продолжил: — Короче, Дубов…

— Куда уж короче, — хохотнул я и ойкнул от боли, потому что меня ударили под колено. — Ай!

Торвальд невозмутимо снова заковорил:

— До меня дошли слухи от пятигорских студентов, что у тебя есть один интересный камень. И сдаётся мне, что нашёл ты его в сокровищнице заброшенного города гномов под Кавказом.

— А, ты об этом. — Я призвал из кольца хрустальный шар, завёрнутый в тряпку. — Давно хотел тебе его показать, да всё случая не представлялось. Полезная вещица — выручила пару раз. Вроде как осколок от Роя.

— Да, это он. Не знаю, известно тебе или нет, но он способен не только показывать всякое, но и фокусировать и приумножать энергию. Герхард мне рассказал о вашей встрече в Петербурге. И о том, что ты собрался в европейские руины. Поэтому я хочу тебе помочь.

— Как?

Мы как раз дошли до поляны возле дирижабля. Там уже вовсю шла разгрузка грузовика и установка полевой кузницы прямо под открытым небом.

— Встроим камень тебе в молот. Если учесть, сколько боёв тебе предстоит, то это улучшение тебе точно пригодится.

Я согласился. Лучше хорошего оружия только ещё более хорошее оружие.

— Очнула-а-ась! — достиг моего слуха крик Вероники.

Синеглазка стояла у входа в бункер-архив и махала мне рукой.

Оставив кузнецов и Верещагина заниматься делом, поспешил обратно.

На первый взгляд в архиве ничего не поменялось. Под древом всё так же стоял закрытый кокон, разве что теперь из-под корней не пробивался свет. Я подошёл ближе и вдруг услышал тихие, сдавленные стоны.

Что за? Бедняжка застряла внутри и не может выбраться! Главное, что жива, но нужно помочь ей освободиться!

Я тут же бросился к кокону, но мне наперерез скользнула Вероника и грудью закрыла от меня кокон.

— Ты чего это?

— Стойте, господин! Мне кажется, ей надо немного… побыть одной.

Синеглазка потупила глазки, а на её щеках проступил румянец. А я ничего не понял.

— В смысле?

Я в два шага обогнул Веронику и склонился над коконом. И обомлел на месте.

Сквозь щели между корней проникало немного солнечного света, и я увидел такое… Внутри кокона мягко изгибалось влажное женское тело с безупречно белой кожей, в обрамлении мокрых прядей рыжих волос. Одна рука шевелилась где-то в районе груди, а вторая плавно изгибалась внизу. И всё это под аккомпанемент сладких чарующих стонов, которые я сперва неправильно понял.

— Если она была агентом Саранчи, то есть бесполой, — шёпотом говорила Вероника, — то теперь, думаю, ей нужно немного времени, чтобы освоиться с… изменениями.

Синеглазка застенчиво хохотнула и потянула меня в сторону. Пожалуй, да, надо дать графине время привыкнуть к… себе. Вот только…

— А куда это ты меня ведёшь? — спросил, когда меня затянули в пространство между шкафами.

— Сюда, — уже без тени смущения пожала плечиками синеглазка и начала снимать с меня одежду. — А то, чего это она одна там удовольствие получает? Я тоже хочу. К тому же у меня есть вы!

Ох уж это женское коварство! Только Вероника опять не учла, что я куда как более выносливый и требовательный.

Через полчаса нас прервало деликатное пошкрябывание ноготков по деревянной полке. Я оторвался от обессиленной и просящей пощады синеглазки и обернулся. В мягком дневном свете у начала прохода стояла невысокая, но очень изящная и соблазнительная фигурка рыжей девушки. Она была почти такой же, как и раньше. Хорошая упругая грудь, крутые бёдра, в меру сочные ножки. Только