Блуждающий дух. По следам Золотого Змея - Татьяна Кагорлицкая

помня себя. Он бежал без остановки до самого крыльца и замер как вкопанный. Дверь, снесённая с петель, разбитые окна, истоптанные клумбы – ничего этого он не заметил. Два тела на земле. Только на них Джереми смотрел. Отцу размозжили голову, из-за чего лицо превратилось в месиво, а у матери кровавое пятно расплылось под ладонью, прижатой к груди.

– Нет… – беззвучно проговорил он.

Сколько прошло времени, прежде чем Мамушка нагнала его, Джереми сказать не мог. Она сбивчиво зашептала, подхватив его под локоть:

– Я ведь предупреждала, мастер Гарольд! Эти изверги ушли, да вдруг заслышат нас, вернутся… Не надо было вам сюда ходить, ох, не надо!

– Всё хорошо, Мамушка. Не плачь.

Собственный голос стал чужим, будто говорил кто-то другой, незнакомый самому Джереми. Он крепче сжал письмо брата, которое до сих пор так и оставалось в руке. С лица пропали все эмоции.

– Я всё решу. Будь спокойна: я выпущу кишки тем, кто сделал это.

То, как хладнокровно он произнёс угрозу, заставило Мамушку оторопеть.

– Да вы не в себе, мастер Гарольд! Ох, горе… Горе…

Щёки Бейкера стали белее снега, дорожки слёз поблёскивали в слабом свете факелов. Джереми не проронил ни слова, когда хранитель отпустил его руку и кивком головы показал, что он свободен. Джейн хватала воздух ртом: чужая боль разрывала сердце. «Ещё трое человек впереди… Выдержу ли?» – пронеслась предательская мысль, однако выбора не осталось: Ральф уже шагнул к старцу, занимая место Джереми.

Это было первое поселение секотан, увиденное колонистами. Первое, куда их позвали туземцы. Капитан Лейн не сомневался в том, что увидит перед собой людей, недостойных снисхождения. Картина, представшая его взору, подтвердила мрачное предположение. Здешние жители не носили одежду: то, что они нацепили на себя, скорее походило на ветхие тряпки – у бродяг в Лондоне и то были лохмотья получше. Кроме того, индейцы разукрасили кожу в яркие, кричащие цвета, от которых почти сразу начало рябить в глазах. Будь на то его воля, Ральф ни за что не снизошёл бы до этих варваров. Однако он выполнял приказ губернатора Стивенсона, а тот поручил наладить с местными племенами контакт, поэтому Лейн старался вести себя сдержанно и дипломатично. Получалось с трудом. Индейцы издавали резкие отрывистые звуки, косились на чужеземцев, склонив головы набок, показывали то на солнце, то на деревья, подавали непонятные знаки, подражали то ли зверям, то ли птицам, странно взмахивая руками. Их повадки ничем не напоминали поведение нормального человека. Всё это выводило из себя.

«О чём с ними можно договориться? – недоумевал Ральф. Правда, он знал, что на этой земле уже побывал один исследователь, сэр Рэли, и даже привёз в Лондон пару краснокожих дикарей. – Их каким-то чудом обучили английскому… Неужели получится и с этими?»

Он исподлобья взглянул на рослого индейца, чей подбородок был покрыт красным орнаментом. Исходя из того, что Лейн успел здесь увидеть, он сделал вывод, что перед ним стоял вождь племени. Не раздумывая долго, Ральф, указав на себя, назвал своё имя. В ответ индеец настороженно, но беззлобно откликнулся:

– Мантео.

«Что ж, начало положено», – без удовольствия констатировал Лейн.

Возможно, визит сэра Рэли сыграл им на руку: поскольку секотан уже встречали чужаков со светлой кожей, они отнеслись к новой делегации скорее дружелюбно. Тем не менее Ральфа преследовало неприятное чувство, что для местного племени они, англичане, такая же диковинка, как для них – индейцы. Колонистов разглядывали, не таясь, тыкали в них пальцами, переговаривались, не понижая голоса.

«Эти не поймут дипломатию… Только язык силы», – мрачно предрёк он. Несмотря на такой прогноз, Ральф постарался изложить секотан всё, что поручил губернатор. Речь шла о том, что сюда прибыли люди из другой части света, о том, что уже заложен форт – оплот новых хозяев этой земли, и о том, что они намерены прочно обосноваться здесь и привести этот край к процветанию. После Ральфа слово взял Сайлас, который показал индейцам кое-какие из драгоценностей, привезённых на борту корабля. «Губернатор рассчитывает, что индейцы купятся на это… Пойдут к нам в услужение, чтобы заполучить себе украшения, каких прежде не видели. А я надеюсь, что мы добудем здесь сокровища, многократно превосходящие наши», – хмыкнул Ральф.

Кто-то бесцеремонно дёрнул его за рукав дублета. Опустив взгляд, он увидел индейскую девочку, смуглую, щуплую, босую и отчего-то сиявшую, как начищенный медяк.

– Что ты хочешь?

Она указала на его волосы.

– Не понимаю, – нахмурился Ральф.

Она встала на цыпочки и легонько дёрнула его за прядь, а затем ткнула пальцем в сторону солнца.

– Ты имеешь в виду цвет моих волос? – гадал он. – То, что они светлые?

Так как перевести его слова девочка не умела, она лишь весело рассмеялась. Её восторг был таким искренним, что Ральф невольно улыбнулся ей в ответ. Маленькая индианка протянула ему раскрытую ладонь. На ней лежала небольшая ракушка.

– Зачем это? – уже без всякой надежды понять происходящее спросил Ральф.

Девочка продолжала держать руку и улыбаться. Пожав плечами, Лейн взял ракушку.

– Это для меня?

Но индианка не ответила, упорхнув.

«Да… Пока всё, чего мы добились, – побрякушка в подарок, хотя эта девчушка забавна. Надо будет подарить ей что-то взамен». – С этими мыслями он убрал ракушку в сумку.

Не прошло и недели, как худшие предположения Ральфа оправдались: с индейцами оказалось невозможно наладить отношения. Они приносили переселенцам еду, улыбались, болтали что-то на своём языке… «Только подлую низменную натуру не спрятать!» – чертыхнулся он. Когда дом губернатора обокрали, вынеся в числе прочего серебряную чашу – дар от самой королевы, сэр Стивенсон сам признал, что его политика не сработала, и отдал приказ уничтожить деревню секотан, спалив всё подчистую. Такие приказы выполнять было куда проще, чем строить из себя переговорщиков. По крайней мере, Ральф так думал, бросая отряд в атаку и возглавляя её. Его люди сеяли панику среди дикарей, поджигая их дома. Индейцы бежали, кричали, задыхались в дыму. Огонь внушал им страх, выстрелы мушкетов – животный ужас. Поднятые среди ночи, не ожидавшие нападения, они бестолково метались в попытке спастись. Заметив чей-то силуэт, скользнувший в сторону леса, Ральф выстрелил снова. Промахов он не ведал: жертва рухнула как подкошенная. Подойдя, Ральф равнодушно наклонился и замер.

«Это та самая девочка…»

Лейн видел смерть сотни раз и нередко сам нёс её. Почему сердце дрогнуло именно сейчас, при виде маленькой индианки, которая встретилась ему до этого рокового дня лишь однажды, он не знал. Ральф смотрел на неё, не в силах отвернуться, как будто уже догадывался, что это лицо врежется в память. «Подарить