Право кулинарного мага - Александра Логинова

— Кулинарный бог, помоги!

Миллионы молекул аминокислот звездной картой рассыпались по сотейнику. Между ними тянутся нити — лютый хаос из миллиарда соединений, разрушающихся от температуры и строящихся заново. Словно бешеный калейдоскоп, молекулярный узор ежесекундно меняется, не поддаваясь логике и миксеру. Чтобы укрепить массу, надо сделать новые связи прочными, просто увеличить их толщину, слепить несколько молекул в одну прочную цепочку и размножить ее на бесконечное количество копий. Это же не сложно, правда?

— Ко мне, — пальцы щелкнули автоматически, подзывая кондитерский мешок. Просто нет времени за ним идти, понимаете? Сам прилетит. Если я знаю, где он лежит, и твердо уверена, что он предназначен для моей пользы, ему просто не остается ничего, кроме подчинения. — Тарелка с вишней, ко мне.

— Время! — возвестил единственный секундант, хлопая в ладоши.

Ряд чудесных снежных шапочек выстроился рядом с легионом промасленных тяжеловесов. Как балерины и борцы сумо, пирожные косились друг на друга, стараясь вытянуться повыше и стать ещё пышнее.

Я же спрятала правую руку под столом, чувствуя болезненное онемение. Энергетическая реторсия? Магическая конфликтогенность? Черт ногу сломит в волшебной терминологии, ясно одно — экстренное колдовство не прошло даром. Остается надеяться, откат не догонит переломом ноги или несчастным случаем.

— Какие странные пирожные, — пекарь-кондитер придирчиво осмотрел мое творение. — Безе поверх песочного теста? Крем из обычных белков без масла, шоколада или сгущенного молока?

— Наверняка по вкусу похоже на пенопласт.

— Не спешите, — вступился за корзиночки пекарь, демонстрируя объективный профессионализм. — Пробуем.

Распилив два пирожных на восемь пробников, кондитер передал по кусочку каждому из случайных членов жюри. Мне тоже предложили один, целый, эклер шефа, но, представив этот масляный дирижабль в своем желудке, я отказалась, сославшись на пристрастность. «Странный вкус», — поразмыслив, решило жюри, вызывая удивление. Неужели у них непопулярны корзиночки? Сочту оценку за комплимент; видно, подхалимам хотелось высказаться резче, подлизавшись к начальнику, но откровенно топить очаровательное и вкусное блюдо — расписаться в непрофессионализме.

«Другое дело! Какая вкуснотища! Высшее кулинарное искусство», — от громких стонов чужого блаженства захотелось рассмеяться. Облизывая блестящие пальцы после релижьёз, кухонные сотрудники рассыпались в благодарностях и комплиментах кулинарной магии своего босса. Су-шеф от усердия закатил глаза и обожающе пролепетал что-то высокопарное, с намеком на божественность повара, умеющего и мясо заклинанием разделывать, и нежнятину готовить.

Но я их игнорировала. Всё мое внимание приковал Грант Октé.

На лице шефа Октé поселилась странная эмоция. Кропотливо задушенная досада, восстающая из пепла после очередной похвалы. Кулинарный маг изо всех сил заставлял себя поверить лести, но то и дело возвращался взглядом к моим корзиночкам. Пропуская мимо ушей потоки лизоблюдства, пират испытывал першение в горле, откашливая обратно приторные овации подчиненных. И с каждой секундой раздражение пополам с нервозностью усиливалось, выливаясь в сердитое:

— Ну, хватит вам. Пирожное как пирожное, ничего особенного. Работы мало? Быстро к плите! А вы, Татьяна Михайловна...

— С вашего позволения, заберу свои недостойные кондитерские изделия. Поскольку они пришлись не по вкусу профессионалам, отдам голодным студентам. Они даже подножный корм едят, переварят и негодные корзинки, правда?

«Нет!», — орала тайная субличность Гранта, доставляя мне удовольствие душевными метаниями. Поскольку я отказалась пробовать жирный эклер, шеф высокомерно проигнорировал воздушно-белковые шедевры, наверняка рассчитывая поживиться ими в одиночестве. Пышная белоснежная шапка с трогательным помпоном-вишенкой притягивала искушенный взгляд своей беззащитностью, так и маня попробовать на вкус. Упустить клад из рук — попрать гордость настоящего флибустьера, но попросить пирожное — унизиться как сопернику-повару.

— Вижу, вы очень рады, что не пришлось пачкать язык об этот противный легкий крем. Наверняка блюда с калорийностью меньше пяти сотен вообще не достойны попасть к вам в рот. Повержено удаляюсь, мсье.

Чувствуя, как дымится платье от испепеляющего взгляда, я продефилировала к выходу, неся сладкий поднос. И чуть не врезалась в шарообразного лакея, вкатившегося на кухню с конвертом в руках.

— Послание для кулинарного мага! — крикнул курьер, сверяясь с адресатом на бумаге. — Особый заказ от второго сенатора.

— Давайте сюда, — велел Грант.

— Не для вас. Кто здесь мадам Энгерова? Я вас повсюду ищу.

Глава 21

— Сколько пострадавших?

— Двое.

— Ущерб?

— Два бочонка с солеными опятами, четыре килограмма вареников с творогом, двадцать четыре синабона, шишковое варенье, фарфоровый сервиз и… ваша медовуха.

Я напряженно осматривала кухню после пролетевшего торнадо. Повсюду валялись осколки фарфора, влажно хлюпали рассоловые лужи, убойно пахло аммиаком и визжала пожарная сигнализация. Помертвевшая от ужаса Янита застыла соляным столбом, открывая и закрывая рот подобно глупой рыбке, но оправданий не звучало. Потому что на сей раз хроническая неудачница оказалась жертвой заговора, а не виновницей бедлама.

В углу глухо стонала Кристина, держась за раскалывающийся череп. Горло перуанки охрипло, в памяти кончились изобретательные проклятья, поэтому фея качалась из стороны в сторону лучше профессионального алкоголика. Спасая меня от увольнения, мадемуазель Энтеро умудрилась сохранить кости целыми, а голову не разбитой, за что ей искреннее спасибо. Третья девушка отделалась легким испугом и тяжелым возмущением.

— Знаете, я могу понять материальный ущерб, — Джинджер поежилась от задумчивого голоса. — Даже предположить, что бочонки взорвались от реакции кислоты с хлоридом аммония. Но почему на потолке отпечаток человеческого тела?

Обрамленный сажей и кокетливыми разводами, отпечаток напоминал обводку трупа на асфальте трудолюбивыми сотрудниками полиции. Меня нельзя обвинять в цинизме и черном непедагогичном юморе, я держалась до последнего, терпеливо принимая все новости. Пока не подняла голову. Откуда в нашей кухне отпечаток тела шефа Октé?!

— Он пытался помочь, — поморщилась фон Рихтер.

— И за этот порыв вы закатали его в штукатурку?

— Не смешно, Татьяна Михайловна.

Куда уж не смешнее. Из перепуганных глаз Яниты покатились крупные безнадежные слезы, смывая легкий перечно-мучной макияж.

Принимая дежурство, бедная девочка и представить себе не могла, чем обернется сегодняшний день. Повязав косынку и взявшись за тряпку, внучка садовницы прошлась влажной уборкой по поверхностям, открыла окно и принялась раскатывать приготовленное мной тесто на традиционные булочки. Тщательно посыпав основу сахарно-коричной смесью, девушка поостереглась предпринимать дальнейшие шаги, зная свою невезучесть, и взялась перетирать творог для вареников, смешивая его с сахаром. Накосячить нереально, скажете вы, и будете чертовски правы! Даже самая неуклюжая девица справится с такой простотой, если не вмешается жестокая рука судьбы.

— Как они пробрались на кухню?

— Через окно, — Джинджер отворила уцелевшую створку, показав содранную краску, длинные царапины и вырванный с гвоздями шпингалет. — Сюда зашли тихо, а обратно зацепились ботинками за подоконник и свернули засов набок, мерзавцы.

Ботинки, если таковые действительно виновны, наверняка укомплектованы ядерными боеголовками, потому что рама держалась