Патруль 6 - Макс Гудвин

Он свернул налево, не включая поворотник, резко, почти на красный. Но внедорожник на хвосте повторил манёвр.

— Суки, — выдохнул Маркус. — Держись, бро.

Он вдавил педаль газа в пол. И его зверь взревел, а джип сзади ускорился тоже, и расстояние между нами начало сокращаться.

— У тебя есть враги среди картелей? — вдруг спросил он у меня.

— Ты что? Только друзья. — отшутился я, видя что машина пробует поравняться с нами, но Маркус её не пускает, — А есть второй ствол, на всякий случай?..

Глава 14

Это не мы, это Zeta 13

Первый раз вижу погоню, чтобы не полицейская машина кого-то догоняла, а наоборот. Маркус рулил, вцепившись в баранку так, что костяшки пальцев побелели. Джип картеля висел на хвосте, как клещ, и с каждой секундой наглел всё больше.

Пальцы Маркуса забарабанили по клавишам сенсорной панели, что была у рычага коробки передач. Где-то в недрах его машины щёлкнуло, и ящик между сиденьями, который я считал обычным подлокотником, откинулся, обнажая рукоять «Глока». Тяжёлый, с толстым стволом, явно не табельный. Скорее личный.

— Держи, — выдохнул Маркус, не глядя в мою сторону.

Я молча взял и передёрнул затвор, досылая патрон в патронник. Лязг оружия утонул в шуме двигателя.

Отстегнув ремень безопасности, я дёрнул ручку и перевалился на заднее сиденье. Машина противно запищала, требуя пристегнуться. И устроившись поудобнее, я развернулся, целясь сквозь тонированное заднее стекло в нагоняющий нас джип.

— Увижу оружие, буду стрелять, — произнёс я.

— Не забудь зачитать им их права! — рявкнул Маркус, выкручивая руль.

— Могу помолиться за них, — произнёс я, выцеливая водителя джипа.

Двухполоска с правосторонним движением была забита ровно настолько, чтобы не дать разогнаться, но и не остановиться совсем. Маркус вжал педаль в пол, его зверь взревел, выигрывая пару метров. Он занял крайнее левое положение, подрезав какого-то парня на «Хонде», и заблокировал джипу возможность для обгона слева. А справа была встречка. И встречные машины, видя этот бардак, принялись гудеть. Кто-то испуганно, кто-то возмущённо, кто-то просто от страха.

Мексиканцы в джипе пытались всё-таки поравняться с нами. Они дёргались то влево, то вправо, как старые корабли, у которых основные орудия были по бортам и им нужно было развернуться бортом, чтобы дать залп. Но Маркус держал их на прицеле своего бампера, не пуская.

И тут я заметил, как люк на крыше выпускает наружу человека с волыной. Как чёртик из табакерки, сначала высунулся ствол М4. А следом за стволом показалась азиатская и загорелая голова в красной бандане.

Как я люблю банданы, на Кавказе зелёные очень любил, а в США, видимо, полюблю красные.

— Лови успокоительное от нервов! — подумал я вслух.

«Глок» в моей руке трижды коротко рявкнул. Стекло машины, конечно, задержало пули, но не сильно. Две ушли в автоматчика. Одну я отправил в сторону водителя, целясь поверх сиденья.

Автоматчик дёрнулся, выронил М4 и мешком свалился обратно в люк. А джип, оставшись без управления, резко вильнул вправо. Его развернуло поперёк дороги, и он, как таран, врезался в машину встречного потока. Серый седан смяло, как консервную банку, и отбросило на обочину.

В голове звенело от выстрелов в салоне, а горячая гильза, ударила в стекло и залетела мне за шиворот, обжигая мою кожу. Однако адреналин в крови позволил выдержать и это.

— Стой, у них оружие! Он протаранил гражданских! — заорал я Маркусу.

Маркус, не сбавляя скорости, влетел на перекрёсток, лихо развернулся через сплошную, и его седан остановился в сотне метров от места аварии, прямо на встречной полосе, заблокировав движение. Я выскочил наружу, не став закрывать дверь.

Картина была маслом: впереди творился ад на колёсах.

На дороге образовалась пробка. Нет, не пробка, а коллапс. Кто-то, не понимая, что произошло, отчаянно гудел, требуя освободить проезд. Кто-то, наоборот, уже всё понял и теперь прятался в машине, блокируя двери и окна, вжимая голову в плечи. Женщина в красной «Тойоте» напротив меня закрыла лицо руками и, кажется, молилась. Мужик в пикапе выскочил из кабины и побежал прочь от места столкновения, бросив машину прямо на дороге. Его примеру последовали ещё несколько человек. Вокруг царили: визг тормозов, крики, детский плач, гудение тех, кто хотел скорее отсюда уехать.

«А всё, теперь вы тоже участвуете!»

В центре этого хаоса, метрах в тридцати от меня, стоял разбитый джип с мёртвым водителем, уткнувшимся лицом в подушку безопасности. Из разбитого радиатора валил пар.

Я рванул вперёд, пригибаясь, прячась за машинами, застрявшими в этом потоке. Капоты, багажники, стёкла — всё проплывало мимо, пока я перебегал от укрытия к укрытию. Джип был уже рядом. И тут из него, со стороны пассажира, вывалился человек.

Латинос, мать его. Лет тридцати, в мятой белой рубашке, залитой чем-то тёмным, на шее — золотая цепь с огромным крестом. Чёрные волосы, сбитые набок, и безумные испуганные глаза. А в руке у него — «Узи». Маленький и компактный гадёныш, каким можно траву стричь. Однако ещё не пришёл в себя после столкновения, но ствол уже искал цель. И нашёл меня. Но я выстрелил первым.

Два раза. Один — в корпус, второй чуть ниже, когда он начал падать. Латинский мачо мешком осел на асфальт, выронив оружие.

— Полиция! Всем оставаться в машинах! Не выходить! — заорал за моей спиной Маркус.

Он вышел из машины, выставив перед собой значок на груди, и орал водителям, размахивая руками. Те, кто ещё не сбежал, вжимались в сиденья, закрывая головы руками. Маркус работал по протоколу: эвакуация гражданских из зоны поражения и оцепление своими силами.

А я уже обходил, поворачивая по часовой стрелке вокруг джипа, приближаясь. Нужно было контролировать мёртвую зону с другой стороны. Вдруг там ещё кто-то есть?

И они были.

Из джипа, прямо через разбитое окно, высунулся ствол и начал палить в мою сторону. Пули застучали по капоту какого-то серенького седана, за которым я как раз проходил. Я нырнул вниз, присел, и только тут заметил, кто сидит в этом седане.

Женщина. Лет сорока, в офисной блузке, с макияжем, который сейчас размазывался слезами по щекам. А рядом с ней, на заднем сиденье, в специальном кресле сидел ребёнок. Малыш, года три, не больше. Он не плакал. Он просто смотрел на меня большими испуганными глазами и прижимал к себе плюшевого мишку.

— Мать твою… — выдохнул я.

Стрельба