Егерь. Прилив - Николай Скиба

Почти неделю Майра вела их через зону максимальной опасности тропами, которые знали только Жнецы. Обходила территории крупных тварей, читала следы, которые Ирма видела, но не могла расшифровать, и каждые полчаса отправляла сокола на разведку.

Звери чуяли их группу и прятались — два молодых зверолова со своими питомцами пахли достаточно опасно, чтобы даже матёрые хищники предпочитали не связываться.

Лес вокруг менялся с каждым часом. Привычные сосны и ели давно остались позади — здесь росли деревья с чешуйчатой корой, похожей на драконью кожу. Воздух густел, першил в горле, а под ногами что-то хрустело.

К исходу третьего дня Майра остановилась у скальной гряды, поросшей чёрным мхом.

— Пришли, — сказала она.

Ирма огляделась. Скалы, мох, ничего похожего на деревню. Но Майра шагнула к неприметной расщелине между валунами, протиснулась внутрь — и исчезла.

Дамир и Лина переглянулись.

— Спрятались они… У вас там что, стариков нет? — ворчала Ирма. — Лезть ещё туда, тьфу ты.

Узкий проход вёл вниз — пахло сырым камнем. Потом расширился, кристаллы в стенах начали мерцать голубоватым светом.

А потом проход кончился, и передо ними распахнулась огромная пещера.

Потолок терялся в фиолетовых тенях, сталактиты свисали сверху толщиной со ствол дуба.

Внизу, на дне пещеры, Ирма увидела дома, вырубленные прямо в скале.

Дымки из труб, запах варёного мяса и смолы, детский смех, и повсюду — люди со зверями. Целый подземный мир, укрытый от всего, что творилось наверху.

Деревня Жнецов Леса.

Сверху, у выхода из расщелины, на толстой ветке дерева, растущего прямо из скалы, сидела женщина в кожаном доспехе. Старый рубец тянулся через её левую щёку. Лук лежал на коленях — она увидел Майру и расслабилась.

— Ты Ирма? — коротко спросила она. — Бабка того самого Максима?

— А что, у вас тут много Максимов-звероловов, которые друидов на мясо рвут? — ответила бабка.

Дамир за спиной фыркнул. Лина толкнула его локтем.

Женщина перевела взгляд на Майру.

— Заходите. Григор предупредил.

Великан увидел их первым — поднял голову от бревна, которое тесал топором, и замер. Рядом, привязанный цепью к столбу, сидел Моран. Бывший друид Тени съёжился в комок, обхватив колени, и при виде чужаков ещё сильнее вжался в столб.

— Ирма, — сказал Григор. — Быстро вас Майра привела.

— А чего тянуть, — бабка уже шла по площади, оглядываясь по сторонам, и взгляд её был таким, каким торговец осматривает товар. — Крыша у вон того дома прохудилась, правый скат. Дымоход кривой, угорите. Колодец — нормальный, но сруб менять пора, доски трухлявые…

— Ирма, — перебил Григор, и голос великана загустел. — Ты только что приехала. Тут всё нормально. Может, сначала сядешь, поешь, отдохнёшь?

— Я столько добиралась по опасной зоне, чтобы сесть и поесть? Могла бы и дома сесть и поесть. Дымоход — кривой. Огород за домами — запущенный, сорняки по колено. Вы тут как живёте вообще, воины? Нет-нет, это никуда не годится. Неудивительно, что Макс хочет сменить место.

Григор открыл рот, нахмурился, потом сказал:

— Я только вернулся. Люди немного нервничают, наш лидер — Роман, погиб. Теперь я тут за главного. Не ты, Ирма. Жнецы Леса теперь мои люди.

Ирма остановилась и развернулась к великану. Руки в боки, подбородок задран — маленькая сухая женщина перед двухметровой горой мышц и бороды.

— Ишь ты, — сказала она. — Если огромный, то думаешь, можно так с женщинами разговаривать?

Женщина-дозорная с луком замерла. Майра застыла. Дамир и Лина переглянулись. Даже Моран у столба поднял голову.

Григор смотрел на Ирму сверху вниз. Бабка смотрела на Григора снизу вверх. Отшельник вдруг медленно и неожиданно рассмеялся. Густо, от живота, запрокинув голову. Смех прокатился по площади.

— Роману бы ты понравилась, — сказал он, отсмеявшись. — Он таких называл «гвоздь в сапоге — маленький, а шагу не дашь».

— Умный был человек, значит, — кивнула Ирма.

Потом её взгляд упал на Морана. Маленькие глаза сузились.

— А это кто?

— Моран, — ответил Григор. Голос потяжелел. — Друид Сайрака. Пленник. Он ответит за то, что делал.

Ирма подошла к столбу. Моран сжался. Бабка смотрела на него сверху вниз.

— Это из-за таких, как ты, — сказала Ирма ровным голосом, — мой внук сейчас где-то на краю мира рискует жизнью.

Моран открыл рот…

Не успел.

Колено старухи впечаталось ему между ног. Моран сложился пополам и захрипел, повалившись набок. Цепь натянулась и звякнула о столб.

— Это за внука, — сказала Ирма, поправив юбку. — Остальное, так и быть, пусть этот бородатый великан делает.

Дамир за спиной тихо присвистнул. Лина лишь склонила голову набок — она бы сделала так же. Майра впервые за день усмехнулась.

Григор посмотрел на скрюченного Морана, потом на Ирму.

— Ладно, — сказал великан. — Пожалуй, теперь ты тут приживёшься.

— Ты, Григор, ещё когда в деревне отшельником был, должен был ко мне привыкнуть.

— Я не знал, — сказал здоровяк. — Что травница из деревни настолько…

— Настолько что?

— Настолько бесстрашна.

— Пф, — Ирма махнула рукой. — Скажешь тоже.

— А где Ольга? — вдруг спросил отшельник.

— Нечего её впутывать во все эти дела. Живёт с мужчиной и пусть живёт. Мы её не тревожим всякими рассказами. Пусть и дальше думает, что Макс вместе с Барутом занимается торговлей.

— Приглашаю вас к столу, — великан кивнул. — Я только прибыл и ещё не успел рассказать о том, что происходит. Вы вовремя.

Потом новый лидер Жнецов ушёл, сославшись на то, что нужно заняться поселением.

* * *

Вечером они сели за длинный стол в общем доме. Жнецы — от стариков до детей — расположились по лавкам. Густой запах варёного мяса, хлеба и хвойного чая показался Ирме уютным. Факелы коптили, бросая тёплый свет на бревенчатые стены, увешанные шкурами и оружием.

Григор рассказывал.

Начал с Оплота Ветров — турнир, арена, сотни бойцов. Как дрались с друидами, как Макс вывел стаю против дракона. Жнецы слушали молча, и даже дети перестали возиться.

Когда дошёл до Сайрака — голос Григора стал тяжелее. Дракон крови, который убивал и своих и чужих. Друиды, которые подчиняли зверей и людей. Роман, который пошёл освобождать Альфу Огня и не вернулся.

При имени Романа стол замолчал. Женщина с рубцом опустила голову. Старик в углу по-охотничьи перекрестился — два пальца ко лбу, два к сердцу. Дети почувствовали тишину и тоже затихли.

— Он знал, что не вернётся, — сказал Григор. — И всё равно пошёл. Ради нашего общего будущего.

В тишине слышалось потрескивание факелов. Где-то за стеной протяжно завыл чей-то зверь.

Потом Григор рассказал про Зверомора.