Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

— Ну да, — пожал я плечами. — У нас почти все охотники, добычи будет много. Поставим силки, верши, раколовки. По склону да и ниже трав много. А уж если дойдут руки до большой реки, там и…

Опять хотелось сказать странное слово. Как вдруг я подумал: а почему нет?

— … моллюски могут быть.

— Это кто ещё?

— Увидишь, — улыбнулся я. — Еды тут много, если внимательно смотреть. Стаю, может, и не прокормило бы, а вот нас — вполне. Если всё сделаем верно, то и зимой голода знать не будем.

— Скажи, Ив… — он всмотрелся мне в лицо. — Ты ведь не из племени Сокола, да?

— С чего такие вопросы?

— Я слышал истории стариков про Соколов, сам видел. Они не такие, как ты.

— А если не из Соколов, разве это что-то меняет?

— Не особо, — пожал он плечами. — Да и мы тоже уже едва ли Волки.

Он посмотрел вверх по склону.

— Волки остались там. Но кто тогда мы?

Он вновь посмотрел на меня, и я видел, как внутри него роится неопределённость.

«Им сейчас трудно осознать происходящее. Оставить стаю, жить совсем не так, как годы до того, — понимал я. — Но именно это толкает прогресс. Выйти за пределы комфортных условий, подстраиваться под изменившийся мир. И сейчас их мир совершенно не такой, как неделю назад. Это создаст совершенно иное племя. И надеюсь, моё вмешательство будет им во благо. Надеюсь…»

— Мы, Шанд, должны идти дальше — это я знаю. Волк, медведь, сокол — всё это не важно. Мы и так одного племени, мы — люди.

— Ранд с тобой не согласится, — улыбнулся уже он.

— А у него выбора нет. Волк с такой раной — мертвец. А он жив потому, что уже не Волк. И сам понимает, что нет дара ограждать свою тропу, когда сбоку несётся зверь, только руку протяни.

— Всё ты знаешь, Ив…

— Если бы так оно было, мы остались бы на лугу, — парировал я. — А я не знаю даже, что будет завтра.

— Завтра на охоту пойдут Ий и Белк, — усмехнулся он.

— И впрямь, — кивнул я.

Мы двинулись к реке уже не особо таясь. Добычи было достаточно на сегодня. Метки поставили. Прикинули, куда завтра двигаться Белку и Шанд-Ию. Стоило признать, день начинался продуктивно, несмотря на то, что творилось ночью. Сейчас бы в лагерь вернуться да заняться бытом. Даже и не знал, за что хвататься.

Хотя нет, знал.

— У реки тогда прутьев нарежем, — сказал я, когда уже показалась зелёная стена ивовых зарослей на берегу. — Для начала нам нужно верши сделать да силки. Да, точно.

— Ты иногда говоришь так, словно и не со мной. Странно это, Ив.

— Да, бывает, не спорю, — махнул я рукой, и тут до моих ушей донёсся какой-то знакомый, низкий, жужжащий звук. — Тихо! — шепнул я. — Слышишь?

Я очень надеялся, что это не слуховые галлюцинации.

— Слышу… — тихо прошептал он. — Туда.

Он ткнул пальцем вверх по склону. Ещё издали, до того как всё стало очевидным, я увидел корявую старую сосну. Она стояла чуть в стороне от остальных, одинокая и какая-то виноватая, будто знала, что скоро упадёт, но всё ещё держалась из последних сил. А следом глаза перекинулись на обнажённые корни, выбирающиеся из-под земли: они лежали, как змеи, переплетённые, голые, бледные в тех местах, где вода смыла почву, и тёмные там, где земля ещё держалась. Сосна ещё высилась над прочими, но едва не валилась под своим же весом.

И в ней, метрах в двух над землёй, я увидел тёмный провал — дупло. Оно было неправильной формы, вытянутое, с неровными краями. А рядом кружились чёрные точки — дикие пчёлы, которые, заприметив нас, начали шуметь активнее, словно говоря: «Лучше вам не приближаться!»

— Пчёлы, а значит, и мёд, — прошептал я, притаившись за стволом лиственницы вместе с Шандом. — И ещё воск, он мне как раз скоро понадобится. Но не думал, что нам так быстро повезёт.

Хотя, естественно, не в везении было дело. Ничего удивительного в этом не было: место подходящее, доступ к верхнему и нижнему поясу, защита от ветра. Даже радость как-то быстро улетучилась, освобождая место практичности и перспективам. Воск — это и ингредиент для клея, и затирка для гидроизоляции, и шикарный компонент для мазей.

— Сейчас возьмём? — решительно спросил Шанд-Ай, всё же сглотнув.

— Нет, вернёмся потом. Возьмём полыни да можжевельника. Сейчас они точно не настроены делиться запасами.

— Как скажешь, — бросил Шанд-Ай.

— Идём, — мотнул я головой, не спуская глаз с дупла.

«Отлично, воск имеется, — думал я, прикидывая план действий. Я уже решил, что изготовление новых дротиков, копий и прочих орудий будет производиться с помощью более продвинутых технологий. Мне нужно было закладывать основу в группу сейчас, когда она мала — так проще всего. — Значит, нужно заняться костным клеем в ближайшее время. Если я верно прикинул, то он будет служить идеальной основой крепления того же наконечника к древку, а затирка и заливка смесью воска, живицы и угля — дополнительным клеем с гидроизоляцией и гибкостью».

Но я понимал, что живица, как и воск, востребована в деле Уны. Особенно живица. А значит, пора заняться созданием лучшей альтернативы. А лучше дёгтя нет почти ничего. Со смолой мне открывается дорога к древесному углю и щёлоку, а значит, и к мылу. К прочему, если я хочу варить клей, сначала нужны прочные сосуды, а следовательно — керамика. Белая глина есть у стены, береговую тоже несложно будет достать.

«Значит, первым делом всё же керамика. Параллельно можно заняться дёгтем. А ещё лук…» — подумал я и тут же ощутил, как ещё несколько десятков «особо важных» решений двинулись гурьбой, проламывая всякие логические ограничения.

Благо Шанд-Ай резко вырвал меня из размышлений.

— Ив… — шепнул он, прихватывая меня за локоть и увлекая за дерево. — Олень…

Я тут же напрягся — тело отозвалось мгновенно, как у зверя, почуявшего добычу. Кровь заиграла от одного слова, разгоняя усталость, разливаясь по жилам горячим, бодрящим теплом. Глаза скользили по пространству, ища, сканируя, отсекая лишнее, и наконец заприметили рыжевато-бурую шкуру, блестящую в свете летнего солнца. Она переливалась — на загривке темнее, почти коричневая, на боках светлее, с золотистым отливом. Этот блеск говорил о том, что зверь здоров, сыт и полон сил.

Молодой благородный олень с едва отросшими пантами выходил из зарослей ивы. Рога были ещё мягкими,