Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

покрытыми бархатистой кожицей, и я видел, как они чуть дрожат при каждом движении. Он был один — необычно, но нам лишь на руку. Зверь остановился, повёл ухом, принюхался. Ноздри его раздувались, втягивая воздух, и я затаил дыхание, боясь, что он учует нас. А пахли мы неслабо, уж я-то знал.

«А вот и основная добыча, — подумал я, ощущая, как азарт разгорается где-то в груди. В отличие от северного оленя, благородный — практически оседлый вид, исключая короткие кочёвки. А значит, это его среда обитания, вероятно, где-то должно быть и стадо. — И панты… легендарное средство. Насколько я знаю, они высоко ценятся на Востоке. И как раз весьма эффективны в плане восстановления после болезней и травм».

Сам я никогда не поощрял подобное. Но условия диктовали иное мышление. Сейчас любые средства повышали шанс выживания группы. А для меня это было главное.

Я осторожно, жестами показал, чтобы Шанд обходил слева. Сам двинулся вправо. Благо вблизи реки было достаточно кустарников и деревьев, которые помогали нам скрывать своё присутствие. Но действовать нужно было быстро. Сейчас ветер был совершенно не на нашей стороне. А олень, хоть и обладал скверным зрением, слух и обоняние имел очень хорошие.

Рука уже доставала дротик, ноги мягко ступали по подстилке, не издавая ни звука. Теперь мои руки уже не дрожали. Дротик оказался на планке, а глаза следили за зверем сквозь верхушки кустов. В голове же кружилось:

«Быстрее… тише… не спугни…»

Даже мысли, казалось, звучали шёпотом. Атлатль описал дугу за деревом, рука потянулась к лопатке. Я сделал шаг вбок, только чтобы открыть мельчайшее окно для атаки. Олень вдруг заволновался, крутанул головой. Кажется, я увидел, как напряглись его ноги, словно перед прыжком. И это напряжение, эта мысль, навязанная интуитивным пониманием, заревела в голове:

«СЕЙЧАС!»

Рука рванула обратно по дуге. Мышцы отдали всю силу в одно движение. Воздух разом вырвался из лёгких. А дротик уже мчался к своей добыче.

И я рванул к нему до того, как понял, попал или нет, уже тянусь к новому дротику. Слева мелькнуло древко другого. Я видел, как мой дротик впился в нижнюю треть грудной клетки. Как древко ворвалось в зверя, как тот рванулся, но другой снаряд впился ему в бедро.

— Ха-а! — вырвалось из горла, когда новый дротик кинулся к зверю, попытавшемуся броситься прочь.

Оружие вонзилось в шею, прошило её насквозь. Зверь качнулся на неровных ногах. Я не заметил, как оказался рядом, хватая его за голову. Позади послышался крик Шанда. Но зверь уже не бился, он упал на колени и слабел одновременно с тем, как кровь покидала его тело. Он сделал последнюю попытку вырваться, но я уже держал его. Шанд подоспел тогда, когда лезвие моего ножа оставило глубокую алую полосу на шее, заканчивая страдания.

— Ха… Ах… — выдыхал я под грохот сердца, вставая со зверя. — Убил…

— Вот теперь добычи точно достаточно, — сказал Шанд, хлопнув меня по плечу.

— Похоже на то, — кивнул я, ощущая удовлетворение, растекающееся где-то внутри. Теперь я уже не сопротивлялся ему, не стыдился.

Я опустился на колени перед мёртвым зверем. Положил руки ему на шею, ощущая тепло плоти сквозь шкуру. И не отводил глаз, только сказал:

— Твой дар позволит нам жить. Я не забуду его.

В лагерь мы вошли уже далеко за полдень. Но с доброй охапкой ивовых прутьев, россыпью зайцев и птиц, десятком яиц и тушей оленя на волокушах. Их пришлось делать прямо там — так было проще всего. А пока мы тащили его, я подумал, что это повод попробовать и новые способы обработки шкуры.

«Всё-таки обработка шкуры — самый трудоёмкий, но и самый необходимый процесс вплоть до Средневековья? — размышлял я. — Мездрение я могу облегчить с помощью щёлока. Даже если золу и так использовали, но, увеличив концентрацию, можно намного упростить процесс, да и мягкость выдавать приличную. А вот алунит стоит попытаться превратить в квасцы. В принципе, с помощью холодного выщелачивания труда это составить не должно. А получу я высококачественное дубление. Квасцовая кожа по всем параметрам лучше сыромяти».

К тому же так мы и мозг сохраним, да и коптить не придётся. А если комбинировать квасцование с жиром? Может, получится дубить и жировать одновременно. Обязательно нужно попробовать.

— Олень! Это олень! — обрадованно закричала Ака, когда увидела нас.

Она как раз находилась у очага для готовки, чуть дальше основного, и кипятила воду для похлёбки.

— И зайцы! Птицы!

— И яйца! — бросил я с улыбкой.

— ЯЙЦА! — повторила она уже громче раза в три.

— А где остальные? — спросил я, не видя никого, кроме Ранда, увлечённо спящего у костра.

Ака закинула очередной раскалённый камень с помощью деревянных щипцов в яму и подбежала к нам, сразу же потянув руки к добыче. Но мы и не сопротивлялись — теперь откладывать не было смысла. Всё в дом.

— Белк и Ий ушли за жердями для шалашей. Уна с Шайей пошли трав собрать. Но недалеко! Не беспокойся! — тут же пояснила она. — А завтра мы пойдём!

Она одновременно указала одним пальцем на себя, а другим на меня.

— Помнишь⁈

— Помню-помню, — ответил я, скидывая дичь с ремня. — Как там Канк?

— Спит! Ещё живой! — весело ответила Ака.

— И то хорошо, — кивнул я и обернулся к Шанду.

Тот тут же поймал мой взгляд и сказал:

— Иди к нему, я тут всё сделаю.

Я кивнул и пошёл к навесу. По пути пнул Ранда, тот дёрнулся, заорал:

— Чего⁈

— Это ты чего дрыхнешь? Костёр небес не потух ещё, — показал я на небо и кинул ему пучок ивовых прутьев. — Ты ведь знаешь, что делать, да?

— Опять⁈ — взбрыкнул он, но было видно, что это так, для поддержания статуса истерика.

— Будто тебе это не нравится, — ухмыльнулся я и двинулся к навесу.

Он бросил вслед что-то типа: «Не нравится! Сам делай!» Правда, не особо вдохновлённо. А когда я обернулся, он уже раскладывал прутья по длине. Такой вот бывший лучший охотник. А теперь — лучший плетельщик вершей и раколовок! Мне кажется, тоже вполне престижно.

Под навесом проверил Ветра — тот активно драл свою лежанку. Я позвал его с собой, пощёлкивая языком. Решил, что дрессировать буду путём простых звуков, а не команд. На охоте произнесение нескольких слогов дорого стоит, а неестественные звуки тут же привлекают слишком много внимания.

Вместе мы пошли уже к Канку. Ну как: я — прямо, Ветер — зигзагами, падая, кувыркаясь и спотыкаясь. И вот это — один из самых результативных хищников в