Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим - Денис Игоревич Камков

– Ты становишься проницательна, дочь моя! – С хорошо отмеренной порцией похвалы, заметила старшая жрица.

– Учителя были хорошие! – Так же, с двойным дном, прозвучал ответ.

– Да и это немаловажно в воспитании истинной дроу, наметившей на своем Пути лишь самые крутые вершины, в качестве вех, для личного развития!

– К чему ты это мне всё говоришь? – Анл’луриин, хоть и максимально старалась, чтобы ее раздражение не выплеснулось в голос, видимо все же была пока не в силах контролировать свою речь настолько, чтобы опытная старшая жрица, не заметила проскользнувший оттенок недовольства, столь приторно текущей беседой, которая с первых фраз начала тяготить серьезно раненную жрицу.

– Я понимаю, что ты еще не здорова, а потому перейду к самой сути. – Фаэрил’л решительно уселась на табурет, хотя перед этим смотрела на него, как на грязное пятно, появившееся на только что выстиранной и уже выглаженной белоснежной мантии.

Анл’луриин пришлось подсунуть себе под голову еще одну подушку, чтобы, придав ей более вертикальное положение, она могла вновь видеть лицо своей собеседницы. На мгновение она подумала, что мать специально уселась, чтобы причинить ей это явное для них обеих неудобство, но затем речь старшей жрицы слишком захватило ее внимание, чтобы разгадывать подспудные ребусы, которыми так славилась ее, съевшая всех пауков в округе, в плетении интриг, более опытная мать.

– Вот ведь какой казус приключился сегодня, – начала Фаэрил’л свой монолог, – когда я сегодня привела на просмотр Сабал’л выбранных мной лично трех кандидаток на опустевший, по твоей милости, кстати, пост старшей жрицы. Едва я развернулась чтобы уйти, оставив их стоять перед верховной жрицей, как она меня остановила, сказав, что я могу их всех забирать обратно. Я, конечно, выразила недоумение, вначале решив, что эти жрицы ей не подходят, по каким-то неведомым мне причинам, но Сабал’л отмела мои сомнения, предельно четко дав понять, что кандидатка у нее уже есть и причем она лишь одна.

Закончив эту, полную яда речь, Фаэрил’л откровенно прямо взглянула наконец-то в глаза полулежавшей жрицы, отчего по спине Анл’луриин тут же забегала небольшая стайка обжигающе холодных мурашей.

– Она назвала тебе имя? – Холодными, как лед, ставшими вдруг непослушными губами, спросила, едва слышно, Анл’луриин.

– Вначале, ты, дочь, выслушав мое предложение о вашем примирении, сделал все, чтобы оно не осуществилось, лишив наш Дом весьма достойного военачальника, накануне важного Похода, а теперь ты же, уже через мою голову, пытаешься пролезть на должность, которая пока что тебе не по плечу? – Впервые на памяти Анл’луриин, она услышала в голосе матери, явно выраженный гнев и это заставило ее похолодеть еще больше, хотя итак она уже не чувствовала свои внутренности, окоченевшие от пронзающего ее холода, сквозившего во взгляде явно разгневанной старшей жрицы.

Но по мере произносимой речи нависшей над ее головой, разгневанной уже не на шутку, пышногрудой красавицы, изнутри, из той области грудной клетки, что принято считать вместилищем души, в Анл’луриин начал разрастаться жаркий огонек. С каждым новым словом, с каждым новым услышанным ею обвинением в свой адрес, этот огонек рос, превращаясь в яркое, ослепительное пламя, которое молодая жрица видела своим внутренним, магическим взором так ясно, как в еще недавнем для нее Ритуале «Единение», она разглядывала сверкающие Силой глаза своей верховной богини.

«Ничего и никогда не бойся! Я с тобой в твоем бою!» – Прозвучал изнутри этого ее огня, озвученный Сабал’л, голос уже теперь самой Л’лос, каким она его запомнила в день своего с ней единения.

– Как смеешь ты, старшая жрица, перечить воле самой Л’лос!?! – Произнесенные мгновенно оттаявшими от внутреннего огня губами, окрепший голос Анл’луриин, был наполнен до самых краев Силой верховной богини.

Фаэрил’л, вместе с ее прелестными телесами, отбросило от ее кровати, как пушинку под порывом шквалистого ветра. Она, пролетев до противоположной стенки по воздуху, распласталась по ней спиной, медленно съезжая к полу. Но Сила не дала ей упасть, прижимая к поверхности стены, распяв ее тело, как мягкий пластилин.

– Это МОЯ Воля и не тебе, ЖРИЦА, ее обсуждать. – Словно плюнув словом «жрица» в лицо потерявшей уже всякую окраску и спесь, разжалованной в статусе Фаэрил’л, Анл’луриин резким, но вместе с тем грациозно – плавным, как некогда движением, встав с постели, теперь уже сама нависла над растерявшей весь свой лоск, своей едва дышащей матерью.

– Ты поняла МЕНЯ? – Анл’луриин не могла видеть, но, судя по всему, священный огонь, как обычно в таких случаях полыхавший в ее глазах, видимо и на этот раз в них активно присутствовал, потому что безупречно – белая, атласная мантия старшей жрицы, вмиг потеряла свою отглаженную безупречную гладкость, и начала съёживаться и тлеть, покрываясь отвратительными черными пятнами дыр, окаймленных копотью и сажей.

– Воля верховной богини – это закон для меня! – Прошептала Фаэрил’л, начавшими уже пузыриться от ожогов губами, но к чести матери, не отводившей свой взор от глаз дочери и не потерявшей, как недавно Найл’лот, самообладания.

– ДА будет Воля моя таковой, СТАРШАЯ жрица! Прими ЕЕ и не перечь ЕЙ более! НИКОГДА!

Вмиг угаснув до состояния извечного, после единения огонька, плещущееся внутри Анл’луриин пламя, перед уходом пробежалось по венам и плоти молодой жрицы, исцеляя ее своей силой. Воспрянувшая как до прошедшей дуэли девушка, придержала уже ничем не удерживаемую на стене мать от падения и усадила ее на кровать, где еще минуту назад лежало ее собственное израненное тело.

– В следующий раз предупреждай, дочь моя! – Произнесла Фаэрил’л одними губами, но Анл’луриин поняла ее и чуть насмешливо улыбнулась, скопировав пренебрежительную мину своей матери, отчего та лишь горько усмехнулась.

Наверное, именно в этот миг, впервые за долгие годы, две истинные дроу были настолько близки, как бывают близки дочь и мать иной расы. Анл’луриин нежно откидывала закопчённые пряди с обожжённого лица матери, а та кривила покрытые пузырями ожогов губы в попытке улыбнуться, так неожиданно повзрослевшей и набравшей силу и власть дочери. Возможно, она даже гордилась ею сейчас, но дроу – есть дроу, а потому все то, что у них на сердце, никогда не выльется в слова, произнесенные на публике.

– Поздравляю тебя с назначением, старшая жрица! – Единственное, что смогла воспроизвести из всего того, что было у нее на душе, низложенная и вновь восстановленная в должности, за свою несгибаемую волю, пришедшая в себя Фаэрил’л.

– Спасибо, старшая жрица! – Ответила ей в тон Анл’луриин, мгновенно принимая свой естественный, надменно – гордый