Вход в рай - Макс Максимов

– Тише, тише, Левий, это мы, ты в доме! – Каин сел возле Левия.

– Да, да… ух, сработало… сработало… сработало… – Левий бубнил под нос, – я буквально секунду назад плавился. Это было… это… было очень страшно.

– То время, что Левий был отключен, не воспринималось им, – пояснил Каин, глядя на Авеля.

– Да, все как в наших экспериментах, – Левий встал, – ты находишься в одном теле, потом миг темноты, и ты уже в другом, даже если отключить сознание на миллиард лет, все равно это покажется мгновением. Удивительно.

– Что дальше делаем? – спросил Авель.

– Дальше мне нужен этот демон.

* * *

Левий сидел на деревянной табуретке возле окна, сквозь которое пробивались лучи света. Звезда дарила свою энергию солнечным батареям, распложенным почти по всей поверхности тела андроида. Каин и Авель присели на полу, неподалеку от своего наставника.

– Значит по плану кража демона, – начал Каин. – У нас есть подробно расписанное решение того, как это выполнить?

– Есть, – уверенно произнес Левий.

– Будем рады выслушать, – сказал Авель.

– Они собираются привезти его в город. Мы нападем на подъезде к Быстровке, – сказал Левий.

– Почему именно там? – спросил Каин.

– Мост через Быстровку – это их слабое место.

– Ты предлагаешь обрушить мост? – удивился Авель.

– Да. А когда они выползут из воды, мы добьем их и заберем его.

– А ты уверен, что это существо не будет сопротивляться? – Авель был настроен скептически.

– Не знаю. Нас трое. У нас оружие. А существо будет сковано, хотя, чует мой разум, и без оков оно не станет проявлять агрессию, – сказал Левий.

– И дальше мы отправимся в город богов? – спросил Каин.

– Почти.

– А как мы транспортируем туда демона? – Каину явно не нравилась эта идея.

– Это уже моя забота, друзья, – ответил Левий, – после того, как мы разрушим мост и перебьем стражников, я продолжу свой путь без вас. Вы и так сильно рискуете, помогая мне.

– Без нас? Хм… решать, конечно же, тебе, – закивал Авель, – но знай, Соэ, мы всегда готовы.

– Я знаю.

– Мы! И еще сотни небезразличных к будущему нашей цивилизации, – сказал Каин.

– Я знаю и очень ценю вашу помощь.

– Когда точно они повезут демона? – спросил Каин.

– Цикорий сказал, что завтра они выезжают. Ехать будут на трех повозках. Возле Быстровки они окажутся примерно через шесть-семь часов после выезда. Мы там будем раньше, чтобы хватило времени все подготовить, – сказал Левий.

– Три повозки, – задумчиво произнес Авель, – это примерно десять-двенадцать охранников.

– Значит, мы обрушим мост, и потом, как стражники начнут выползать из реки, мы начнем добивать их? – уточнил Авель.

– Да.

– И ты, конечно же, уже придумал, как мы обрушим мост? – спросил Каин.

– У меня есть оружие, о котором они еще не слышали.

Антон

Диагноз подтвердился спустя несколько недель. Я не хотел говорить об этом Еве, но болезнь давала о себе знать каждый день… каждый час. Паралич при БАСе прогрессировал у всех людей по-разному. Диапазон скорости поражения двигательных нейронов был велик – от нескольких месяцев в худшем случае до десятилетий при благоприятном течении, если, конечно, уместно слово «благоприятное» при болезни, в итоге полностью парализующей человека. Еве не повезло. Через месяц после обнаружения страшного диагноза она лишилась речи и подвижности верхних конечностей. Иначе говоря, руками она больше не могла двигать, точнее – левой рукой, ведь правая и без того была парализована. Девочка, рожденная с церебральным параличом, всю жизнь просидевшая в инвалидной коляске, потеряла возможность двигать единственной рукой. Я не верю в Бога. Теперь я знаю, его нет. Его не может быть! Не может существовать адекватное всеобъемлющее сознание, любящее свое творение – нас, людей, и при этом посылающее нам такие испытания, такие мучения! Нет Бога! А если он и есть, то это садист! Сумасшедший садист, извращенец, находящийся там, на небесах, и похотливо ухмыляющийся, видя, как страдает четырнадцатилетняя девочка!

Еще через пару недель БАС отнял у нас все, кроме нескольких лицевых мышц. Моргать Ева пока тоже могла.

Я сидел на краю дивана возле дочери. Ева уже спала, а я все никак не мог отойти от нее. Сидел и пил дорогой коньяк, который выменял у Шурика на зимние ботинки. Выменял я, кстати, сразу несколько бутылок. У них на винно-водочном зарплату начали выдавать алкоголем. Шурик при всех трагичных обстоятельствах нашего убогого государства живет сейчас неплохо. Благодаря бартеру, он может получить практически все, что угодно. Жаль, я всего лишь жалкий ненужный врач. Надо было вместо медицины на табачную фабрику идти или на тот же винно-водочный.

Глядя на обездвиженную Еву, я думал о том, что она там представляет в своем сознании. Что делать, если ты теряешь связь с настоящим миром? Уходят ли такие люди в вымышленную реальность? В реальность, где они могут все, что угодно! Бегать, прыгать, летать…

Я отпил из горла и понял, что от яблока, которым я закусывал, остался даже не огрызок, а скорее огрызок огрызка. Зайдя на кухню, я включил свет, и мне бросилось в глаза мельтешение на стене возле хлебницы. Тараканы, в мире которых мы живем, кинулись врассыпную. Может, я и пьян сейчас, но не шучу. Я серьезно считаю, что мы живем в их мире, ведь тараканов на планете больше, чем нас, и они появились раньше, чем мы. И кажется мне, они нас переживут. И мы окажемся всего лишь мигом в тянущейся сотни миллионов лет жизни тараканов.

В холодильнике не осталось ничего, кроме каши Евы, которую я вводил ей с помощью шприца через трубку прямиком в желудок. Трубку я вставлял ей каждый раз перед кормлением или питьем. Рвотный рефлекс, который, несомненно, имелся у здорового человека, у Евы теперь отсутствовал. Мышцы попросту не сокращались, поэтому впихнуть ей эту чертову трубку через рот мне было несложно.

Я положил немного каши в кружку (все тарелки стояли грязные в раковине), взял из столешницы чайную ложку и вернулся в комнату.

Ева настороженно посмотрела на меня сонными глазами. Я сел возле девочки и провел пальцем по ее кисти.

– Попробуй пошевелить, – сказал я заплетающимся языком.

Дочь покосилась на меня.

– Подумай о том, как твоя рука двигается. Сделай это.

Ева нахмурила брови.

– Я думаю о том, чтоб мой палец согнулся, и он сгибается. Попробуй. Просто подумай об этом, – сказал я, глядя на свой мизинец.

Дочь отвела взгляд.

– Просто подумай об этом! – крикнул я со злобой.

– Пошевели пальцем! Не бросай меня тут в этом аду! – я хлопнул рукой по дивану, и у Евы потекла слеза.

– Прости, – я сполз на пол и приблизил свое лицо к лицу дочери, – я знаю, знаю… конечно, ты уже пробовала думать об