Вход в рай - Макс Максимов

Ева начала часто моргать.

– В туалет отнести? – спросил я.

Дочь моргнула два раза, на нашем новом языке это значит «Да».

Я взял ее на руки…

* * *

Утром после завтрака я, как обычно, сидел возле Евы. Дочь лежала на боку лицом ко мне и читала научно-популярный журнал о космических телескопах. Я читал газету, которую оставляют у нас в подъезде. Интернет опять, как назло, не оплачен, а до пособия неделя.

Ева могла морщить лоб, и я приклеил к ее лбу на скотч нитку, другой конец которой был привязан к колокольчику. Колокольчик я закрепил булавкой на диване. Когда мне нужно было перевернуть страницу, Ева морщилась, и я, услышав негромкий звон, помогал дочери продолжить чтение. Колокольчик стал ее голосом. Стал возможностью воздействовать на окружающий мир. Стал спасением в сложившихся условиях.

Завязать с алкоголем я решил, когда под утро проснулся от мерзкого звона. Мне снился сон, как я драю шваброй колокольню от экскрементов. А рядом со мной горбатый коренастый мужчина изо всех сил бьет в колокол. Я мою пол колокольни, морщась от запаха фекалий, которые появляются снова и снова. Там, где я только что помыл пол, спустя секунды появляется новая куча. А звонарь все бьет и бьет в проклятый колокол.

Поднявшись с кровати, я, пытаясь сфокусировать зрение, уставился на Еву, изо всех сил посылающую сигнал в наш колокольчик.

Ева

Звон в ушах стих. Ева, придавленная тоннами грунта и камней, лежала неподвижно в непонятной ей позе, мысленно заставляя свою руку, скованную землей, толкаться вперед-назад.

– Я не должна быть тут! Мне нужно в рай!

Ева изо всех сил посылала нервный импульс в конечность, но рука, упираясь в невидимую для девочки преграду, отказывалась двигаться.

– Ради Антона, ради Саши, я выберусь… я выберусь… Отец! Он сейчас там, в аду! Я должна спасти его!

Ева не сдавалась. Она снова и снова пыталась сокращать мышцы бицепса и трицепса, расталкивая оковы грунта, но все было тщетно, и тело ее не слушалось. Гравитация нещадно притягивала к центру планеты все, что попадало в ее поле. Ева лежала, прижатая материей, давящей по отвесным линиям, к центру массы небесного тела под названием Земля.

Девочка потеряла счет времени. Сколько она уже тут лежит? День? Два? Ева осознала, что самостоятельно отсюда выбраться не получится, и паника вновь охватила ее разум. Крики, не выходящие за пределы ее мыслей, нагоняли еще больший ужас. Ева попыталась представить себя дома.

Сосредоточившись на своих воспоминаниях, Ева чуть ли не физически прогоняла действительность. Мысленно она оказалась на кухне с отцом, который читал новости по смартфону. Девочка пила чай с листком мяты, а Саша возмущался, стоя в коридоре, потому что кто-то опять убрал его накладки на стопы, и, как он выразился, если его накладки продолжат прятать, он будет вынужден ходить по улице без обуви и всю грязь понесет в дом. Ева с отцом, хихикая, переглянулись.

– В ванной посмотри, – крикнула девочка, – я их помыла вчера, тапочки твои.

– Я же просил не мыть, – сказал Саша, – я сам их могу помыть.

– Ладно, не ворчи там, пластиковая голова, – сказала Ева.

– Не андроид, а бабка старая, – задорно произнес Антон, глядя в прихожую на копошащегося там Сашу.

– Я вот ваши вещи не трогаю, – сказал робот.

– Зачем тебе сейчас твои накладки? – спросила Ева.

– Хочу в магазин сходить, у вас закончились молоко, кофе, сахар, мясо, морковь и… и кажется сладкого ничего нет тоже. Пойдешь со мной?

– Я бы рада, но я не могу, – грустно произнесла Ева.

– Почему?

– Меня… держат…

– Держат? Кто? – спросил Саша.

– Земля… и камни, – у Евы выступили слезы и тут же впитались в грунт.

Ева снова попыталась двигать рукой. Небольшой люфт был, но он не увеличивался.

Очередной приступ паники Еве удалось купировать новыми воспоминаниями из прошлого. В этот раз они ехали с Сашей в школу и разговаривали о происхождении колец Сатурна.

Левий

Около восьми вечера три андроида стояли на мосту протяженностью метров пятнадцать, через речку Быстровку, в нескольких десятках километров от столицы. У каждого из них висела булава, закрепленная на бедре, а за спиной имелся рюкзак с вещами, предназначенными для сегодняшней диверсии.

Дорога, ведущая сквозь густой лес, просматривалась в обе стороны метров на тридцать-сорок. Маршрут был не очень популярный у местного населения, но все же Левий торопился, боясь, что кто-то заметит их. Андроид вытащил из рюкзака рыболовные резиновые штаны с прикрепленными к штанинам галошами и принялся натягивать их на ноги.

– Это что за материал такой? – Каин дотронулся до пояса штанов.

– Если ваше общество одумается и встанет на путь научного прогресса, – произнес Левий, засовывая вторую ногу в штанину, – вы изобретете это когда-нибудь. В прошлом это называлось «резина». Кстати, наши тела сделаны из похожего материала, только более твердого.

– И это не пропускает воду? – спросил Авель.

– Да, они водонепроницаемые. Так, я сейчас спрыгну вниз, а ты подашь мне рюкзак, только аккуратно, ясно? – обратился он к Каину.

– Ясно.

Левий, затянув пояс штанов на груди, перешагнул через оградку на краю моста и свесился, погрузившись по колено в воду.

– Ты уверен, что она неглубокая? – спросил Авель.

Вместо ответа Левий спрыгнул в реку. Андроид стоял по пояс в воде, подняв руки.

– Теперь рюкзак, – произнес он.

Авель, держа за лямки, медленно подал рюкзак. Левий повесил его на грудь и вытащил оттуда керамический горшочек размером с небольшую кастрюлю.

– Никого там нет? Вы по сторонам-то смотрите? – проворчал Левий.

– Смотрим, смотрим, – ответил Каин.

– Ты расскажешь нам, что это и где ты это добыл? – спросил Авель.

– История короткая, – ответил Левий и положил горшок на выступающую доску под мостом, – я нашел бункер настоящих людей. Все это оттуда.

– И ты знаешь, как этим пользоваться и как это называлось? – спросил Каин.

– Да. В горшке порошок, который называется «порох». Если его поджечь, то будет взрыв, – Левий веревкой примотал горшок к доске так, чтобы тот случайно не скатился в воду.

– Ты правда помнишь себя в мире настоящих людей? – спросил Авель.

– Да, я жил с людьми. У меня даже были друзья среди них, – Левий вытащил из рюкзака промасленную нить, которая послужит фитилем, и сунул ее в узкое горлышко пороховой бомбы.

– Когда я обрел сознание, мир уже был таким, как сейчас, – сказал Авель, – тебе повезло, ты был уже сознательный до их гибели.

– Держи, – Левий протянул моток фитиля Авелю, – только аккуратно, не дергай.

– А у настоящих людей правда были подзорные трубы, летающие в