Алхимик - Галина Мерзлякова

довольно неплохо. Тушёный заяц с диким луком и чем-то ещё — я смогла только лук опознать из тех растений, что кидались в глиняный горшок. Ещё рядом пыхтел горшочек с рисом. С соевым соусом очень даже ничего, даже если это просто рис, а в сочетании с мясным рагу получилось ну просто идеально. Мелкий заварил ещё каких-то ягод и листочков в чайнике, и этот запах разносился на весь дом. И было в этом что-то невыразимо уютное и теплое, что сложно передать словами. Тихий семейный вечер в домашнем кругу.

Мелкий взахлёб рассказывал о том, какими тропами он пробирался к охотнику и какой тот крутой, потому что может убить волка одним ударом. Вот такого вот волка — показывал он — чудовище, которое могло без проблем проглотить не только Красную Шапочку и бабушку, но и волка, и всю деревню в придачу на ужин или обед. Я неспешно поддакивала, вышивая будущий веер. Почему-то на нём мне очень хотелось вышить колышущиеся на ветру заросли бамбука. Пришлось постараться, чтобы изображение с обеих сторон выглядело аккуратно. Очень хотелось попробовать двухстороннюю вышивку с разными изображениями на обеих сторонах, но пока мозг ещё не слишком хорошо управлялся с руками. Но рано или поздно это чувство скованности пропадёт, мне просто надо больше тренироваться. Впрочем, даже если я не достигну того уровня, которым могла похвастаться оригинальная Лу Шиань, не думаю, что это так уж плохо. Я не могу быть такой, как она, не могу быть такой, как была в своём мире, но могу стать кем-то другим, и мне кажется, это неплохо.

Раззевавшийся мальчишка был отправлен спать вместе с ослом, которому досталось одобрительное почесывание за ушком. Я тоже отправилась к себе, прихватив травник почитать на сон грядущий. Последним, что я смотрела перед тем, как провалиться в сон, была лиана «Е ку тэн» — лиана, плачущая ночью. Название не только поэтичное, но и говорящее: ночью на длинных стеблях, опутывающих старые растения, появляются крупные капельки сока. Если собрать их, то они окажутся молочно-белыми. При некоторой обработке получается благовоние, которое провоцирует кошмары, либо сильные снотворные таблетки. Вроде не слишком редкое, может, даже в нашем лесу есть, — подумала я, зевнула и уснула.

Проснулась от кошмара. Рывком села, тяжело дыша, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Спина была пропитана потом. Я едва помнила, что мне снилось, но в этом сне неизменно присутствовала кровь. Много крови, крики людей: «Сжечь ведьму! Сжечь!» — и классический средневековый инквизитор, несколько неуместный в мире, где я сейчас нахожусь, бросал зажжённый факел в костёр, а потом крови становилось ещё больше.

Более-менее успокоившись, я накинула верхнее ханьфу, спустилась с кровати и направилась в сторону кухни. Кажется, там на обновлённой плите всё ещё была тёплая вода. Пить хотелось неимоверно. Постаравшись не разбудить спящих осла и Сяо Ма, я налила себе воды и вышла из дома. Села на каменную ступеньку. И вот что это было? Просто дурной сон, навеянный прочитанным травником, или подсознание вытащило на поверхность все страхи? Например, страх причинить кому-нибудь вред. В нормальном состоянии я вряд ли на такое способна, но в состоянии аффекта я же чуть не убила двух придурков в деревне и отца Сяо Ма тоже. Нет, вряд ли о ком-то из них мир бы сильно пожалел, но всё-таки… Это пугало.

Звёзды усыпали чернильное небо, луна набирала вес. Красиво. Наверное, даже огни одинокого города не сравнятся по красоте с этим заревом. Я устало прислонилась к перилам и вздохнула. Кажется, было что-то, к чему я ещё не могла привыкнуть или что не могла понять в себе. Я потихоньку врастала в него, в этот новый мир, обрастала якорями и знакомствами — и до дрожи боялась всё это потерять. Начинать заново с пустого листа… Это пугало. Возможно, именно то, что мне пришлось покинуть деревню из-за столкновения с двумя идиотами, стало моим подспудным страхом. И столкновение с отцом Сяо Ма вытащило это на поверхность снова. Это не плохо и не хорошо. Это просто есть. Теперь это часть меня, и я научусь с этим жить.

А пока было бы неплохо научиться принимать и, в идеале, контролировать ту силу, которая буквально отшвырнула мужчину в сторону дома. Возможно, конечно, что мне подыграл тот тип в шляпе с вуалью, что стоял за моей спиной и подкидывал советы. Но, скорее всего, это всё-таки моя собственная сила. В конце концов, с чего-то же должна моя вышивка становиться артефактной, а еда приобретать свойства, которые изначально в неё не заложены. У меня была теория, которую ничем нельзя было проверить: возможно, когда я вышиваю, я вкладываю в рисунок ци, которая проходит сквозь меня, и эти запасы, что были во мне, вычерпываются до донышка. Поэтому, если это верно для меня, то, возможно, это было верно и для изначальной Лу Шиань. Может такое быть? Может. Может, конечно, и не быть, но будем держать такой вариант в голове. И получается, что когда приезжали практики, ищущие пополнения в свои секты, и проверяли её, они не находили ничего. В ней не было ци, а значит, и способности к её манипуляции — всё было вложено в вышивку, которой она занималась днями напролёт. А я хоть и вышиваю, но гораздо меньше, чем изначальная Шиань, и соответственно ци в моём теле успевает накапливаться. И значит, мне есть чем манипулировать. Разумеется, мой условный резерв не самый большой. Но что имеем — будем развивать. Тем более у меня сейчас есть на что опереться. Я очень надеюсь, что книжка, которую принёс Сяо Ма, — это действительно азбука для культиваторов. Будет забавно пытаться научиться читать по филологическому справочнику.

Посидев ещё немного и чувствуя, как ночная прохлада пробирается сквозь ханьфу, я вернулась в спальню. Взгляд осла, провожающий меня, я сделала вид, что не заметила.

Утро начинается не с кофе, а с риса и варёного яйца —