#КаталогНечистойСилы2 - Андрей Волковский

— А если это не наркота, Костя? А лекарство? Типа антидепрессанты. Без которых я не то что весёлым не буду, а вообще никаким не буду. Во всех смыслах. И ещё: я не знал, как сказать тебе, единственному в мире человеку, кроме Дины, который мне дорог, что я такой слабак, что сдался какой-то кошке. Потерять твоё уважение не просто страшно, это хуже смерти, Костя. Понимаешь?

Эта тайна была для Лисса настолько важной, что, даже не имея страха, он не решился о ней рассказать. Я думал, они с Диной промолчали потому, что не считают меня достаточно значимым: типа мы-то знаем, а Костя обойдётся. А оказывается, всё с точностью до наоборот.

Чувствую, как предательски дрожат губы. Хватаю Лисса, прижимая к себе. Он осторожно обнимает меня и, кажется, тихонько смеётся. Во всяком случае его плечи слегка подрагивают.

— Костик, Вася, такси, — вполголоса говорит Дина.

Мы идём к машине, не обращая внимания на усиливающийся снегопад.

В такси мы решаем поехать в кафе: пропустили ведь не только завтрак, но и обед. Флегматичный таксист предупреждает, что ожидание стоит денег, но если мы готовы платить, то он готов ждать хоть до завтра.

Дина изучает меню и отзывы, Лисс спрашивает, какое заведение посоветует очень голодным нам водитель такси. Тот рекомендует «Венецию». Отзывы у этой пиццерии отличные, да и находится она в паре кварталов от дома ба, так что туда-то мы и едем.

Клетчатые скатерти и шторы, запах кофе и сыра, круглые столики и стулья с мягкими спинками. Мы садимся за столик у окна и делаем заказ. Когда симпатичная официантка уходит на кухню, я спрашиваю:

— Так, Лисс, больше у тебя секретов нет?

— Не-а, — мотает головой приятель. — Теперь я чист перед тобой как первый снег.

— А ты, Дин? — поворачиваюсь я к сестре.

Она смотрит на меня, потом вздыхает. Затем говорит:

— У меня есть секрет. И я обязательно его тебе расскажу, Костик. Но не прямо сейчас, ладно?

— Один-единственный? — уточняю я.

— Да, — кивает Дина. — Зато очень-очень секретный. Даже Вася не знает.

Лисс удивлённо поднимает брови: мол, ничего не понятно, но очень интересно.

— И тебе расскажу, Вася. Но потом. Сейчас мы все устали, и с нас хватит секретов.

Я не спорю. В общем-то сестра права.

Пока мы ждём заказ, Лисс созванивается с Оксаной Петровной, а потом ныряет в комментарии под последним постом на канале. Я некстати вспоминаю, что изначально хотел назвать канал «Изнанка города». Лисс думал о чём-то вроде «Городских тайн», «легенд» или «истории». Но Дина заявила, что канал будет называться «Каталог Нечистой Силы». Потому как «изнанки», «тайны», «тени», «истории» и другие красивые названия уже заняты. Надо выделяться, а КНС никто ещё не придумал: она проверила.

За стеклом напротив нас кто-то останавливается. Я с удивлением понимаю, что это Белкин. Бабушкин друг явно рад нас видеть: он улыбается, приветственно машет руками и в конце концов заходит в пиццерию.

— Здорово, ребята! Какими судьбами? — он обменивается рукопожатиями со мной и Лиссом, кивает Дине.

— По делу, — туманно отзывается Лисс. — Но уже всё закончили. А вы тут как оказались?

— В магазинчик наш ходил, прикупить кой-чего. Кстати, имейте в виду на будущее: в соседнем здании находится, — он кивает влево. — «Всё для дома» называется. Там и всякие лампы-розетки-батарейки есть, и по нашей части по мелочи.

Нам приносят заказ, и мы приглашаем Григория Александровича присоединиться.

— Давайте лучше ко мне, ребята! — выдвигает встречное предложение Белкин. — Мне как раз с утра заказчик десять кило пирогов всучил — я голову сломал, куда все раскидать? Нам с Данькой столько не съесть, а там и рыба красная, и грибы, и груши-яблоки всякие. Вкуснотища! Жалко, если пропадёт. Думал, по знакомым развозить, а тут снежище. Так что давайте ко мне! И пиццу вашу можем с собой взять. У меня машина аккурат за этой «Венецией» припаркована.

Мы переглядываемся: никто не возражает, Лисс так даже ликует.

Вскоре мы, нагруженные коробками с пиццей и десертами, садимся в тёмно-серый «лэндкрузер» Белкина. Он аккуратно ведёт машину сквозь густой снегопад. Ветра почти нет, но, вроде бы, прогноз погоды обещал ухудшение. Лисс поглощает ролл в лаваше, Дина ищет обратные билеты, а я не делаю ничего и не парюсь. Спокойно смотрю на снег за окном и не чувствую холода внутри. Наверное, это и есть счастье.

Дома у Белкина тепло и тихо. Серый кот, имя которого я никак не могу вспомнить, воспринимает наше прибытие философски. Трётся о ноги хозяина и величаво удаляется прочь. Закипает чайник, шумит микроволновка, распространяя запахи разогревающихся пирогов. Белкин рассказывает, как избавил владельца пекарни от призрака деда, за что и получил десяток килограммовых пирогов на любой вкус, и расспрашивает нас. Мы оживлённо обсуждаем виденный нами «рой» и встреченного недавно Григорием Александровичем призрака безумного поэта, который изъяснялся исключительно стихами. Кажется, не мне одному хочется отвлечься от недавних событий.

Часа через три Дина говорит:

— Кость, Вася, у нас рейс отменили из-за погодных условий — автобус в девятнадцать сорок не пойдёт. Я билеты на утренний поезд купила.

— Заночуем на квартире у ба? — предлагаю я.

— Давай.

— Предложил бы тут остаться, но у меня однушка, — разводит руками Белкин.

— Ничего, нам есть, где переночевать, — заверяю я.

— А у родителей не останавливаетесь? — интересуется Белкин.

— Нет, зачем их беспокоить, если мы в полседьмого утра уедем? — пожимает плечами Дина.

— И верно. Кстати, а бабушка вам рассказывала про «родственные души»? Нет? Тогда слушайте…

Мы ещё пару часов болтаем, а когда собираемся уходить, обнаруживаем, что погодные условия реально жуткие. На улице беснуется ветер, снег летит во все стороны сразу. Во дворе, несмотря на непогоду, маячат аж три человека. И если с владельцем толстого лабрадора всё понятно, то, что вывело в метель пару чётких пацанчиков, совершенно неясно. Впрочем, какое мне дело?

Белкин вызывается нас отвезти, и вместо пятнадцати минут мы едет почти час.

Очутившись на квартире у ба, мы с Лиссом тут же оккупируем диван и раскладное кресло. Дина занимает ванную, и я засыпаю под негромкий плеск воды.

Утро, начавшееся с «Улицы роз» «Арии», почти неотличимо от вечера. Тот же ветер, та же метель, та же нулевая видимость.

— А поезда в такую