Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

Глава 77

Тьма.

Опять тьма.

Непроглядная и беспросветная.

Интересно, смерть — это бесконечная тьма или когда твоя личность стирается полностью, и ты уже как бы и не существуешь? Как понять, помер ты или ещё жив? Интересный вопрос…

Хотя, учитывая тот факт, что я до сих пор мыслю, а вокруг ничего нет, значит ли правильный ответ всё же первый вариант?

Я бы хотел посмотреть на свои руки, но их не было. Как не было и тела. Я бы моргнул, но понял, что не могу этого сделать — глаз тоже нет. Странное чувство, какое-то неправильное, будто ты поймал сонный паралич и теперь не чувствуешь тела. Я бы испугался, но я не чувствовал ни страха, ни паники и даже интереса к ситуации.

Мне было всё равно.

Видимо, я действительно умер. Можно ли назвать это геройской смертью? Мы ведь что-то предотвратили, пожертвовав собой, да? Выполнили свой долг, как-никак, отдали жизни за что-то, чтобы другим было спокойно. Хотя какая разница уже…

Закрыл бы глаза, чтобы отключиться и забыться, но не было век, да и в такой темноте этого не требовалось, поэтому я просто висел. Здесь не было чувства времени, могло пройти как пара секунд, так и вечность, если бы меня это беспокоило хотя бы чуть-чуть. Да и нельзя было сказать, что я «включён»…

Я просто был мёртв.

* * *

Луч света бил из-под земли, пробивая в тяжёлых непроглядных тучах пятно ясного голубого неба и разгоняя в округе прочь снежную бурю. Он то становился толще, то, наоборот, истончался, пока не ударил в небо с новой силой, и вовсе не разогнал все тучи в радиусе пары километров.

А потом он исчез.

И в то же мгновение по земле у самого побережья ледяного моря пробежала дрожь, которую было видно невооружённым глазом, поднимая в воздух снежную пыль. Ещё несколько секунд, и послышался глухой, но пробирающий до самых костей хлопок, после чего земля в том месте, откуда бил луч, внезапно поднялась вверх и пошла волной в разные стороны, как волны на воде от брошенного камня.

Подземный взрыв разошёлся на километр в разные стороны, после чего земля в эпицентре начала проседать, обваливаться вниз пластами, куда сразу же хлынула вода из моря, за мгновения затопив то место, где когда-то был улей. Через несколько минут от этого места не осталось ничего, кроме небольшого залива.

Снег шёл ещё пару часов, окончательно укрыв собой все следы произошедшего, и сошёл на нет, открыв чистое голубое небо, будто ничего здесь и не произошло. Холодные земли продолжали жить своей жизнью.

* * *

Я продолжал находиться во тьме, где не было ни холода, ни голода, ни желания, ни скуки. Мне было всё равно настолько же, насколько было темно, и это продолжалось некоторое время. Сколько? Я не знаю. Здесь нет понятия времени. Лишь один раз у меня вспыхнул интерес, и я отсчитал минуту, чтобы понять собственное ощущение времени, но…

Я не понял. Да и важно ли это? Я просто есть.

Проходит минута, час или даже месяц, что было для меня одним и тем же, и в какой-то момент я перестаю помнить своё прошлое. Но мне плевать. Плевать, и когда я перестаю осознавать, как здесь очутился и кем был. И это не изменил даже тот факт, что я перестаю понимать, кто я.

А ведь действительно, кто я?

Почему я здесь?

Хотя стоит ли беспокоиться об этом, если есть я сам и только я, что меня полностью устраивает?

Пусть…

Я не просыпаюсь. Глаза открыты, но я сплю и не жду, не мечтаю, не думаю.

Проходит время, и будто я очухиваюсь от сна, на мгновение вспоминая, что я существую… но что такое существовать? Что такое быть? Как это? Зачем это? Ненужные чувства, которые мешают, лишнее беспокойство. И это растворяется во тьме вместе со мной. Есть я или нет — уже неважно…

Иногда я будто слышу чей-то шёпот. Тихий и далёкий, который зовёт кого-то куда-то. Мне плевать, у меня нет ни чувств, ни потребностей. Меня нет, потому что я часть этой тьмы, глубокой и нерушимой, вечной, как закон мироздания…

Я есть тьма…

Тьма…

…

……

………

Моё спокойствие, длящееся лишь мгновение и целую вечность, нарушается…

Я вижу огонёк…

Огонёк во тьме…

И он беспокоит меня…

Что такое «беспокоит»?.. Почему мне так некомфортно, когда я его вижу? Что это?..

Появляется чувство, которое я не знаю, как обозвать. Оно появляется вместе с тем, что я назвал «беспокоит». Желание узнать, что нарушает мой покой и не даёт мне погрузиться во тьму. Это… это… это интерес…

Мне интересно…

Оно беспокоит меня, и мне интересно, что это и почему оно так мешает мне. Я пытаюсь разглядеть источник моего беспокойства, но не могу разглядеть. Тогда я просто оказываюсь ближе к нему. Ближе не приближаюсь, потому что он беспокоит меня. Этот огонёк красного цвета, он меня беспокоит, вызывает страх и ненависть… вызывает неприятные чувства и желание потушить его…

И огонёк будто ощущает мои чувства.

Оно оборачивается и смотрит на меня издали внимательным взглядом, сжигая одним своим вниманием всё моё собственное естество. Я чувствую её интерес, сродни холодной и липкой паутине, которая сковывает саму душу. Я вижу кошмар, который является плотью этого наблюдателя. Её глаза…

Это ничто.

То, что было со мной, было самим ничто, голодной пустотой.

— Дилд’Акот-Дай… забавно… Но это ничего не изменит… — скрежет визжащего металла и рокот скальных пород складывались в слова, заставляя трепыхаться то, чем я был, как свечу на ветру.

И тем не менее голос покидает. Не меня. Он звучит где-то рядом. Мой и в то же время чужой голос, тихий, как мои собственные мысли.

— Что не изменит?

— Не повернуть порядок вещей вспять… уплатить за всё придётся…

— Я не понимаю…

— Придётся… иль познание собственной слабости вам не понравится…

Я чувствую, как первородный ужас подступает со всех сторон, протягивая свои пальцы ко мне, будто хочет выдавить из меня саму душу. Холод, ужас, безнадёжие и страдания — они пропитывали всё вокруг меня, разъедая естество. Тварь тянулась ко мне, чтобы растворить в себе без следа.

И я бы врал себе, не скажи, что кошмар заставлял нутро кричать от страха, выворачиваясь наизнанку. Но вместе с тем… просыпалось… другое…

Куда сильнее, чем