Зло - Виктория Э. Шваб

– Сидни, – начал было он, но, не договорив, осекся: пес пошевелил хвостом.

Один слабый взмах по грязному тротуару. И еще один – перед тем как тело подобралось. Кости с треском встали на место, грудная клетка расправилась, лапы выпрямились. А потом зверь сел. Сидни попятилась от встающего пса, а тот поднялся на все четыре лапы и посмотрел на них, неуверенно виляя хвостом. Пес был… громадным. И очень даже живым.

Виктор уставился на него, потеряв дар речи. До этого момента у него были факторы, мысли, соображения насчет того, как найти Эли. Но при виде того, как пес моргает, зевает и дышит, в голове Вика начал оформляться план. Сидни настороженно взглянула на него, и он улыбнулся.

– А вот это, – сказал он, – настоящий дар!

Она погладила пса между ушами, которые оказались примерно на уровне ее глаз.

– Можно нам его оставить?

Виктор бросил куртку на диван. Сидни и пес зашли следом.

– Нам пора отправить послание! – объявил Виктор, широким жестом швыряя книгу по самосовершенствованию Вейлов на стол, куда та звучно шлепнулась. – Послание Эли Эверу.

– Откуда тут, черт возьми, пес? – вопросил Митч.

– Мы его оставим, – сказала Сидни.

– Это кровь?

– Я его пристрелил, – сообщил Виктор, перебирая свои бумаги.

– С чего это ты? – поинтересовался Митч, закрывая ноут.

– Он умирал.

– Тогда почему он не мертвый?

– Потому что Сидни его вернула.

Митч уставился на хрупкую светловолосую девчушку, застывшую в середине комнаты.

– Это как?

Она уставилась в пол.

– Виктор назвал его Дол, – сказала она.

– Это единица боли, – пояснил Виктор.

– Ну что ж, это подходящее извращение, – согласился Митч. – А можно вернуться обратно к тому моменту, когда Сидни его воскресила? И что ты имел в виду, говоря о послании Эли?

Виктор нашел нужную бумагу и повернулся к огромным окнам номера и солнцу за ними, пытаясь понять, какое количество света отделяет его от полной темноты.

– Когда хочешь привлечь чье-то внимание, – сказал он, – то машешь рукой, кричишь или запускаешь сигнальную ракету. Это зависит от расстояния и силы сигнала. Если ты слишком далеко или звук будет тихим, то нет гарантии, что тебя увидят или услышат. Раньше у меня не было достаточно яркой сигнальной ракеты, способа привлечь его внимание – только устроить представление самому, что, конечно, сработало бы, но лишило меня преимущества. А теперь благодаря Сидни я знаю идеальный способ и форму послания. – Он продемонстрировал газетную статью и подколотые к ней заметки Митча относительно Барри Линча, предполагаемого преступника в несостоявшемся ограблении банка. – И нам понадобятся лопаты.

XXXV

Прошлой ночью

Кладбище Мерита

Бух.

Бух.

Бух.

Бух.

Бух.

Лопата вонзилась в дерево и застряла.

Виктор с Сидни убрали остатки земли и выбросили лопаты на травянистый край могилы. Виктор встал на колени и сдвинул крышку гроба. Труп, лежавший в нем, был свежим, в хорошем состоянии: мужчина за тридцать, с темными, зачесанными назад волосами, узким носом и близко посаженными глазами.

– Привет, Барри, – сказал Виктор покойнику.

Сидни не могла оторвать глаз от трупа. Он выглядел немного… более мертвым, чем ей хотелось бы, и ей было любопытно, какого цвета окажутся у него глаза, когда они откроются.

Наступило мгновение тишины, почти благоговейной, а потом ладонь Виктора легла ей на плечо.

– Ну что? – бросил он, указывая на труп. – Действуй.

Труп содрогнулся, открыл глаза и сел. Вернее – попытался.

– Привет, Барри, – сказал Виктор.

– Что… за… черт? – выдавил Барри, обнаружив, что нижние две трети его тела придавлены крышкой гроба, на которую Виктор поставил ногу.

– Ты знаком с Эли Кардейлом? Или, может, он теперь называет себя Эвером.

Барри явно все еще пытался разобраться в ситуации. Взгляд вернувшегося перебегал с гроба на земляную стену, на ночное небо, на светловолосого мужчину, который его допрашивал, на девчушку, которая сидела на краю могилы, болтая ногами в ярко-синих легинсах. Сидни посмотрела вниз и с легким разочарованием отметила, что глаза у Барри обычные, карие. Она надеялась, что они окажутся зелеными.

– Гребаный Эвер! – прорычал Барри, стуча кулаком о гроб. При этом сам он то появлялся, то исчезал, словно мелькающие кадры на проекторе. Мелькание сопровождалось тихим уханьем, словно от далеких взрывов. – Он сказал, это проба! Типа, для «Лиги героев» или еще какого-то дерьма…

– Он попросил тебя ограбить банк в доказательство, что ты герой? – В голосе Виктора сквозило сомнение. – А что потом?

– А на что, на хрен, это похоже, мудак? – Барри указал на свое тело. – Он меня убил! Подошел ко мне, сукин сын, прямо посреди представления, которое сам же велел устроить, и грохнул меня!

Значит, Виктор не ошибся. Это была подстава. Эли обставил убийство как спасение. Надо признать, неплохой способ безнаказанно кого-нибудь прикончить.

– Я же мертвый, да? Это же не идиотский розыгрыш?

– Ты был мертвым, – отозвался Виктор. – А сейчас благодаря моей подруге Сидни ты стал немного… менее мертвым?

Барри сыпал ругательствами и трещал, как бенгальский огонь.

– Ты что наделала?! – выплюнул он Сидни. – Ты меня испортила!

Сидни нахмурилась, глядя, как он продолжает мерцать, освещая могилу странными сполохами, похожими на фотовспышки. Она еще ни разу не воскрешала ЭО. И поэтому не знала, удастся ли вернуть… все детали.

– Ты сломала мой дар, мелкая…

– У нас есть для тебя работа, – прервал его Виктор.

– Отвали. Нужна мне твоя работа! Дайте выбраться из этого гребаного гроба.

– Думаю, тебе нужна эта работа.

– Иди к черту. Ты ведь Виктор Вейл, да? Эвер про тебя говорил, когда меня вербовал.

– Приятно, что он помнит, – бросил Виктор, начиная терять терпение.

– Ага, считаешь, ты такой крутой, причиняешь боль, и все такое? Ну так я тебя не боюсь. – Он снова исчез и появился. – Понял? Выпусти, и я покажу тебе, что такое боль.

Сидни увидела, как Виктор сжал руку в кулак, и почувствовала, что воздух вокруг загудел, но Барри, похоже, ничего не ощутил. Что-то пошло не так. Она проделала все необходимое, дала ему второй шанс, но он вернулся не так, как обычные люди. Не до конца. Воздух перестал гудеть, а человек в гробу разразился смехом.

– Ха! Видел? Твоя мелкая дрянь все испортила, да? Я ничего не чувствую! Ты не можешь ничего со мной сделать!

Тут Виктор решительно выпрямился.

– Не сомневайся, могу, – сказал он любезно. – Могу закрыть крышку. Насыпать землю обратно. Уйти. Сидни, – обратился он к девочке, которая все так же болтала ногами на