Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов

охотничьи пули являются экспансивными, то есть разворачивающимися в ране при попадании. В патронах военного назначения такие пули запрещены Гаагской конвенцией. А вот применение охотниками неэкспансивных цельнооболочечных пуль военного типа считается недопустимым. С ружейными патронами охотятся на крупных животных, потому с целью предотвращения опасности, какую представляют для человека подранки, а также из соображений гуманизма любой охотник старается не оставлять диких зверей ранеными и убивать их первым же выстрелом. Соответственно, если не хочешь в Зоне получить дыру в тушке с выходным отверстием размером с кулак, бойцов с «Вепрями» лучше мочить до того, как им придет в голову поохотиться на тебя.

Сомнений в намерениях громилы не было. Меня он собрался либо допросить с пристрастием, либо, если с допросом ничего не выйдет, завалить как медведя из своего «двенадцатого». И это правильно. Ибо не нужно оставлять в живых тех, к кому применял экспресс-допрос – чисто чтоб потом допрашиваемый через некоторое время не устроил его тебе из чувства мести.

Но ни допрос, ни его последствия меня совершенно не устраивали. И когда здоровяк сошел с последней ступеньки на пол, я бросился к нему, отбил ладонью в сторону ствол «Вепря», а другой рукой, в которой была зажата «Бритва», быстро провел вдоль горла любителя допросов и чужого золота.

Когда у человека перерезана шея, он в первую секунду не очень понимает, что произошло. А потом до него доходит, что вдохнуть получается – но не так, как всегда, ибо вместо воздуха в легкие начинает поступать кровь…

Здоровяк моргнул непонимающе, кашлянул – и из широкого разреза под кадыком на пол подвала хлынула темная струя. В целом я человек по натуре добрый, если меня не злить, не пытаться допрашивать и не собираться убивать. Потому я обратным движением руки вогнал «Бритву» в висок здоровяка, таким образом раз и навсегда решив его проблемы с дыханием и попытками отжать чужое добро. А когда я выдернул клинок из черепа трупа, заваливающегося на бок, мой нож уже сиял как стоваттная лампочка холодного света. Наелся. Выпил чужую жизнь и теперь готов хоть врагов в экзоскелетах кромсать в лапшу, хоть прорезать проходы между мирами…

Ученый стоял на середине лестницы, бестолково хлопая единственным глазом. Осознав, что произошло, он попытался броситься вверх по ступенькам, благо для этого ему не надо было разворачиваться, но я отловил его за полу белого халата, и, приставив нож к глазу, проговорил дружеским тоном, располагающим к беседе, а не к заполошным воплям:

– Спокойно. Шуметь не надо. Сейчас поговорим – и я тебя отпущу. Но при условии, что ты будешь вести себя разумно, корректно и очень тихо.

– Да-да, конечно, – пролепетал одноглазый мутант.

– Вот и ладушки, вот и хорошо, – улыбнулся я.

* * *

Подозреваю, что в полумраке подвала моя миролюбивая лыба, подсвеченная ледяным сиянием «Бритвы», выглядела жутковато, ибо от ее вида ученого аж затрясло. Что ж, бывает. Просто не надо пытаться приводить всяких нехороших людей к месту оплаченного лечения пациента – и бояться не придется.

Общение с мутантом, у которого глаз на затылке, представляло некоторые сложности. Я усадил ученого на стул, привязал к нему, сел на второй стул сзади – и приступил к допросу.

– Кто-то еще знает, что автоклав стал золотым?

– Н-нет…

– А если не врать?

– Нет, клянусь!

– Не ори, верю. Второй вопрос. Я вылечился полностью? Рецидива не будет?

Ученый моргнул глазом – и по этому нервному мыргу я понял, что он и сам ничего про это не знает. Но все-таки подождал озвучки своего вывода.

– Не знаю, – проговорил мут. – Глубокое погружение было, клиническая смерть зафиксирована. Говоря техническим языком, ваш организм перезагрузился полностью, теоретически до состояния, предшествующего укусу собаки-зомби.

– Теоретически? А почему тогда у меня на руке остались следы от ее зубов?

Затылок мутанта жалобно сморщился.

– Ну вы же понимаете, технология новая, прецедентная информационная база еще не собрана. Вы фактически первый пациент…

– Угу, – буркнул я. – Сами ни хрена не знаете, а оплату содрали в несколько килограммов золотом.

– Иначе вы бы уже стали живым мертвецом, – заискивающим тоном произнес мутант. – А сейчас вот сидите, привязали меня, допрашиваете, ножиком угрожаете, как самый что ни на есть нормальный человек.

Я хмуро посмотрел на ученого.

Прикалывается, что ли?

Да нет, не похоже…

И в чем-то он прав. Допрос с ножиком – это по-людски. Зомби ведут себя совершенно по-другому.

– Ладно, – сказал я. – Короче, будем считать, что ты оплату отработал. Я тебе тут автоклав поломал, но его золотого основания тебе за глаза хватит, чтоб еще десяток таких же купить, так что, думаю, мы в расчете. Ну а что ты киллера привел со мной разбираться – так его смерть на твоей совести. И его шмот с оружием я заберу в качестве моральной компенсации.

– Да-да, конечно, – быстро ответил ученый. И, судя по появившимся морщинам на шее, наверно, даже заискивающе улыбнулся, чего я видеть не мог, ибо рот у мута был с другой стороны головы. Офигеть, конечно, чего только Зона не наколбасит! Хотя, возможно, этот ученый и сам с собой такую мутацию провернул – от работников науки и не такое ожидать можно.

С мертвеца я снял его крутой бронекостюм с зелеными вставками на груди – не иначе на заказ для «Воли» делали – и надел на себя. Действительно, классная броня, с самоподгоном по фигуре. Вжик – и сидит как влитая!

– На аккумуляторах, что ли? – поинтересовался я. – Никогда такого не видел.

– Совершенно верно, – кивнул ученый. – Моя разработка. Аккумуляторы работают без подзарядки на всей территории Зоны, подпитываясь следовыми количествами аномального излучения. Но, к сожалению, при удалении на пару километров от локации, покрываемой Выбросом, быстро разряжаются.

– Понял, учту, – кивнул я, проверяя магазин «Вепря».

У мордоворота, которого привел мутант, с боезапасом было так себе – один снаряженный магазин на десять патронов в шахте ружья и еще два в подсумке. Существенный минус этого вида оружия. У АК шесть снаряженных магазинов вполне терпимо на себе таскать, а это, на секундочку, сто восемьдесят патронов. Хотел бы я посмотреть на того амбала, кто такой запас охотничьих патронов на себе пронесет пару-тройку километров. Не просто тяжело, от габаритов такого груза офигеешь. Но в плане мощи – да! На короткой дистанции с охотничьим патроном двенадцатого калибра, снаряженным пулей, сравнится, пожалуй, лишь пулемет «Корд»…

– Ты это, посиди пока тут, – сказал я ученому, запихивая ему в рот какую-то тряпку не очень свежего вида – другой не было. После чего зафиксировал кляп поясом медицинского халата, выдернутым из облачения светила науки, ибо,