Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

без его холеной сытости и светского лоска. — А что вы думаете о собственном положении? Примкнув к восстанию, собой вы заранее согласились пожертвовать? Как глава мятежа вы не можете надеяться на прощение.

Рыцарь не ответил, а совет не торопился объявлять свою волю. Они совещались или делали вид, чтобы растянуть время. Наконец самый тощий сурово глянул на мальчишку.

— Вы приговорены к смертной казни во многих союзнических королевствах и городах…

— Знаю. Дальше.

— Вас расстреляют на крепостной стене, — другой старейшина до сих пор хранил молчание, возможно, поэтому голос его звучал хрипло.

— Опять? — удивился Дик.

Лица отцов города дрогнули. Они удержались, чтобы не оглянуться в поисках поддержки друг у друга. Вероятно, их головы разом посетила мысль о бессмертии, не поддающемся нормальным законам. Они слегка растерялись. Только глава совета скептически прищурился и спросил:

— Вас уже расстреливали?

— Обещали. Когда?

— Завтра в полдень, — по тону ответа слышно, что у всех судей отлегло от сердца. Они снова чувствуют себя владыками жизни и смерти этого мальчишки.

— Главная смотровая площадка над воротами? — Услышав подтверждение, Дик неодобрительно хмыкнул: — Пожалейте зрителей и своих лучников, это же против солнца, откуда ни посмотри! Что за публичная казнь, если никто ничего толком не увидит?

Совет качало, как деревья под ветром. Они снова похолодели и сдвинули лбы, шушукаясь о чем-то. Их неприятно смутила дерзость молодого рыцаря. Шикнув на старейшин, глава совета наклонился вперед, широко расставил руки для упора и сурово заметил Дику:

— Мы ценим ваши познания в особенностях стрельбы на крепостных стенах, рыцарь, но проведение казни целиком наша забота, вам не о чем беспокоиться. Лучше подумайте о себе. Приготовьте свою душу к грядущему испытанию. Завтра вас ждет смерть!

— Готов к ней всегда. Это входит в мое призвание, — Дик взглядом отодвинул главу совета на расстояние, исключающее назидательный тон. Отец города в самом деле выпрямился и убрал руки со стола.

— Уведите. Ждать казни в общей темнице рыцарю не пристало. Любые связи с сообщниками исключить!

Часовые скрестили копья перед грудью Дика. Это не помешало ему коротко поклониться городскому совету, прежде чем покинуть зал.

На этот раз камера смертников одиночная, небольшая. Ее передняя стенка забрана вертикальной решеткой. Дик видел стражников, которые то скрывались в общей караулке, то прохаживались из конца в конец тускло освещенного коридора. Они постоянно сменялись. Видно, каждый в гарнизоне желал посмотреть на рыцаря, о котором болтают столько небылиц. Они не прочь и поговорить со смертником, но устав тюрьмы запрещает.

То, что остальные ничего не узнают, Дик считал подлостью. Он сам сказал, что эта пытка хуже голода и не легче других медленных телесных мучений. Он пробовал уговорить седого солдата постарше, передать весточку его друзьям. Но тот отказался. Шепнул только, проходя мимо, что завтра утром весь город узнает о предстоящей казни. Так что и те, кто сидят в подвале, узнают, а, возможно, даже увидят.

Вечером к Дику пришел стражник в поварском белом фартуке поверх мундира. Он сказал, что приговоренные к смерти могут заказать на прощальный пир любые самые изысканные лакомства. Отказывать не принято. Что господин рыцарь желает на ужин и что на завтрак?

— А нельзя за мой счет накормить ещё кого-нибудь? — спросил Дик. — Мне это, в общем-то, уже ни к чему…

— Накормить всех голодных в городе? — повар задумчиво потер подбородок. — Это дорого, но возможно. Так делал один король, когда проиграл войну, и родной брат приговорил его к смерти… Но в городе поднялось восстание, народ освободил доброго короля, и после этого столь широкие жесты смертникам запрещены. Вы могли пожелать накормить всю тюрьму, но боюсь, это сочтут передачей сообщения вашим соучастникам. Кто-нибудь ведь непременно догадается, по какому поводу устроен роскошный ужин.

— А еду для гарнизона сочтут попыткой подкупа, да? Тогда катитесь вы со своим ужином в пасть дракона! Жрите сами, что пожелаете. Мне принесите какое-нибудь питье…

— Какое количество? Насколько крепкое? Нектар, эль, вино, настойку, бальзам, дубовый сок, ром?

Дик криво усмехнулся:

— Что-нибудь детское. Молоко, отвар, сок… Всё равно, лишь бы не сладкое. Большой кружки будет достаточно. И на завтрак то же самое и свежий хлеб с сыром.

Повар с поклоном удалился.

Стражники, особенно молодые, не умели скрыть любопытные взгляды. Их хождение перед камерой туда-сюда раздражало. Дик отодвинулся в глубину каменного мешка, сев на светлый решетчатый квадрат под окном. По тому, как двигалось солнце, он видел, что время хоть и медленно, но уходит. Уже золотой вечер. Несколько раз Дик разбегался и, подпрыгнув, цеплялся за прутья. Но за окном только глухие стены заднего двора крепости. Проходящие мимо слуги и стражники… куры и гуси… но неба не видно.

В камеру Дика явился комендант крепости. Крупный мужчина с начальственным басом, который он старался сейчас приглушить. Роскошные черные усы, молодецкий вид, но виски уже серебрятся. Комендант держал на лице скорбную мину, считая ее наиболее подходящей к случаю. Говорил очень вежливо и так старался не громыхать командным голосом, что постоянно кашлял в кулак, одергивая сам себя.

— Мой долг позаботиться о том, чтобы исполнить ваше последнее желание, рыцарь. Вы не можете желать ничего, связанного с отсрочкой или отменой казни. А также, ничего, идущего вразрез с прямым приказом городского совета. В остальном… Гхм! Для начала, когда вы желаете пригласить хранителя души, кхм! — священника? Сейчас или утром?

— Утром. Хочу, чтобы освободили тех детей города, которых совет называет моими сообщниками.

— Это… гм!.. невозможно, — комендант сочувственно склонил голову.

— Могу, по крайней мере, увидеться и переговорить с кем-то из неарестованных горожан, родителей «сообщников»?

— Увы, это запрещено.

— Тогда не знаю, чего желать. Подскажите. У вас ведь большой опыт!

— Немалый, — скромно улыбнулся в усы комендант. Но тут же спохватился и закашлялся. — Может, хотите написать письмо родным?

— У меня нет родных.

— Тогда друзьям?

— Сами узнают.

— Сделать какие-то распоряжения насчет вашего имущества? — намекнул комендант.

— У меня нет имущества, кроме меча. Он именной, его передать невозможно. Будьте добры выбросить Тореллинг на ближайшей лесной поляне. Наследники объявятся сами.

— Непременно, — сдавленно пообещал комендант. — Но раздать имущество вам полагается по закону. А последнее желание?

— Хочу выйти наружу, — со вздохом провел рукой по лбу Дик. Он устал от всех этих формальностей. — Хочу видеть