Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский

— Ксюх, я ничего не трогал! Эта бешеная птица на меня наорала ни за что!

— Ни за что⁈ Ты стоишь с рукой на зажиме вольера с драконом!

— Я уже убрал!

Ксюша подошла к Сане. Она была на голову ниже его и Саня возвышался над ней. Ксюша размахнулась и хлопнула его ладонью по затылку.

Саня увернулся. Привычно нырнул вбок и ладонь Ксюши свистнула по воздуху. Саня ухмыльнулся.

— Ксюх, ты меня не достанешь, я уже на…

Сверху, с жёрдочки, бесшумно спикировал Феликс.

Сова ударила точно и прицельно. Клюв клацнул, вцепившись в Санину макушку, и Феликс тут же взмыл обратно на жёрдочку, приземлившись с элегантностью истребителя, заходящего на посадку.

Саня охнул. Схватился за макушку обеими руками и присел на пол рядом с террариумом.

— Ай, блин! — выдавил он. — Птица чокнутая!

Он отнял руку от головы. На ладони была кровь. Её было много, скальп кровоточит обильно, даже от мелкой ранки, и Санина макушка не стала исключением. Кровь побежала по лбу, к брови, и Саня уставился на свою ладонь.

Феликс на жёрдочке расправил крылья и приосанился.

— Революция победила! — объявил он.

Ксюша посмотрела на Саню. На кровь на его лбу и сделала глубокий вдох.

— Феликс, — сказала она голосом, от которого в стационаре упала температура. — Пернатый Робеспьер. Мы не клюём персонал. Ясно?

Феликс на жёрдочке мгновенно съёжился. Перья, которые торчали победным веером, прижались к телу. Рептильные зрачки метнулись в сторону, и сова отвернулся, засунув клюв под крыло. Из-под крыла донеслось приглушённое бормотание, похожее на «…объективные обстоятельства вынудили к превентивным мерам…», но с каждым словом всё тише.

Ксюша присела рядом с Саней, достала из кармана фартука салфетку и прижала к его макушке.

— Держи, — сказала она. — И если ещё раз полезешь к Вэллору, я попрошу Феликса клюнуть тебя куда-нибудь пониже.

Саня сидел на полу, прижимая салфетку к голове, и смотрел на Ксюшу. Кровь текла по виску, салфетка пропитывалась, и вид у него был жалкий, как у побитого щенка.

— Ксюх, — сказал он. — Ты могла бы хоть разок встать на мою сторону.

— Могла бы, — согласилась Ксюша, вставая. — Но ты это не заслужил.

Она повернулась и вышла из стационара. Саня остался сидеть на полу, а Феликс сидел на жёрдочке. Вэллор безмятежно спал в террариуме, и даже не подозревал, что к нему минуту назад тянулись Санины руки.

Леопардёнок в вольере тихо потрескивал, пуская мелкие синие искры по решётке, и с интересом наблюдал за происходящим.

Ксюша вернулась с аптечкой. Белый пластиковый чемоданчик с красным крестом, который Михаил Алексеевич держал в нижнем ящике стойки на случай бытовых травм. Она раскрыла его рядом с Саней, вытащила бинт и перекись, ее руки подрагивали.

— Саня, дай посмотрю…

— Нормально, — Саня убрал салфетку от макушки.

Салфетка была алой, мокрой, и при виде неё Ксюша побледнела. Кровь текла по Саниному лбу, по виску и по переносице, заливая левый глаз, и Саня вытирал её тыльной стороной ладони, размазывая по всему лицу. Выглядело это жутко, словно ему проломили голову, а не клюнули в макушку.

— Нормально⁈ — Ксюша повысила голос. — У тебя вся голова в крови!

— Царапина, — буркнул Саня. — Просто кровищи много. Голова же.

В дверях стационара появился Денисов. Он шёл за Ксюшей, привлечённый шумом, и на ходу закатывал рукава халата. Увидел Саню на полу, кровь, салфетку и остановился.

— Что случилось?

— Сова клюнула, — сказала Ксюша.

Денисов посмотрел на жёрдочку, где отвернувшись сидел Феликс и усиленно чистил когти, делая вид, что его тут нет.

— Дай посмотрю, — Денисов присел рядом с Саней и потянулся к его голове.

Саня отпрянул, прижавшись спиной к ножке стола.

— Отойди! Ты фамтех, а не человеческий врач. Мне твоя ветеринарная помощь не нужна.

Денисов не отступил. Он посмотрел на Саню, челюсть затвердела, плечи расправились.

— В ранах я понимаю, — сказал он. — Давай сюда голову.

Саня открыл рот, чтобы возразить, встретился с Денисовым взглядом и закрыл. Денисов протянул руку, развернул Санину голову к свету и раздвинул волосы на макушке.

Ранка была крошечной. Полтора сантиметра рассечённой кожи, аккуратный след от кончика клюва, будто кто-то ткнул шилом. Края чистые, глубина, миллиметра три.

— Сердце у тебя хорошее, — Денисов усмехнулся, промакивая кровь тампоном с перекисью. Саня зашипел. — Мотор мощный, вот и кровит, как из пожарного гидранта. Ранка пустяковая, зашивать не нужно.

Он работал быстро. Обработал перекисью, прижал чистый тампон, подождал. Кровотечение замедлилось. Денисов наложил на ранку бактерицидный пластырь, а поверх, плотно, в три слоя начал бинтовать, обматывая голову от макушки до лба.

— Это обязательно? — спросил Саня, косясь на бинт.

— Обязательно, — Денисов закрепил конец пластырем. — Без давящей повязки опять потечёт.

Он отступил и оглядел результат. Саня сидел на полу стационара, перебинтованный от макушки до бровей, с торчащими из-под бинтов вихрами и засохшей кровью на щеке. Выглядел он как боец, вынесенный с передовой.

— Красавец, — сказала Ксюша.

— Иди к чёрту, — ответил Саня и поднялся, придерживая повязку.

Они вышли в приёмную. Ксюша впереди, Саня за ней, прижимая ладонь к забинтованной голове.

— Нечего было к Вэллору лезть, дурак! — Ксюша шла к стойке и не оборачивалась. — Михаил Алексеевич узнает, уволит.

— Ксюх, я ему сам скажу, — Саня плюхнулся на стул у стены. — Чего мне скрывать? Меня сова клюнула, я жертва.

— Ты жертва собственного любопытства, Шестаков.

Колокольчик над дверью тренькнул.

Все трое повернулись.

В клинику вошла старушка. Невысокая, сухонькая, в длинном тёмном пальто и вязаном берете. Лицо было интеллигентным, с мелкими морщинками у глаз, и на нём лежало выражение растерянности. На поводке она вела маленького, ухоженного пуделя, с бантиком на макушке. Пудель дрожал, прижимался к ноге хозяйки и косил глазами на яркий свет приёмной.

— Здравствуйте, — старушка остановилась у порога и оглядела приёмную. Взгляд скользнул по стойке, по Ксюше, забинтованному Сане, по Денисову. — Это ведь «Пет-пункт»? Я правильно пришла?

Денисов выпрямился. Утренняя операция с панголином, шесть самостоятельных приёмов, перевязка Сани, день был хорошим, успешным, и в нём Денисов нащупал что-то, чего ему не хватало все пять лет в «Здоровом Ядре».

Он чувствовал себя врачом. Настоящим, практикующим, который справляется. И сейчас, в отсутствие Михаила Алексеевича, он был старшим.

Он вышел из-за стойки и ободряюще, с теплом улыбнулся.

— Здравствуйте! Проходите, пожалуйста. Что случилось с вашим питомцем? — спросил Денисов.

Старушка прижала поводок к груди и семенящими шагами подошла к смотровому столу. Денисов помог ей поставить пуделя на стол, и пудель задрожал сильнее, перебирая лапами по металлической поверхности.

— Ой, доктор, — старушка вздохнула, и ее голос был тихим и жалобным. — Он