Идеальный мир для Химеролога 11 - Олег Сапфир

Подход ощущался мощно и казался абсолютно правильным.

Я пролистнул участок памяти немного дальше. На глаза попались широкие солнечные поляны, где суровые хищники лениво отдыхали в одной компании со своей бывшей добычей. Никто никого не грыз.

Значит, моя схема сработала.

В самом начале погружения в биосферу этой проклятой планеты я постоянно спотыкался о переломанную пищевую цепь. Местные подземные крысы-переростки оказались щедро накачаны грязной энергией. Твари непрерывным потоком лезли из нор на поверхность и подчистую сжирали всё живое на своём пути.

Если бы я просто дал хищникам сил, они бы сожрали травоядных быстрее крыс, и планета бы вымерла.

Поэтому я сделал «финт ушами». Я модифицировал их геном так, чтобы абсолютно все виды — и волки, и антилопы, и медведи — стали стопроцентными универсальными всеядными. Они могли одинаково радостно трескать лесные фрукты, грызть орехи, или, если припечет, зажевать свежее мясо.

Но главным, самым шедевральным моим костылём, внедрённым в их ДНК, стала система переработки энергии. Мои новые хищники начали жрать тех самых тёмных крыс! Они не просто физически их лопали, их желудки и ауры переваривали тёмную гнилую магию подземных тварей, перерабатывая её в чистое топливо для собственного усиления.

Именно поэтому они и победили. Жертвы и агрессоры поменялись местами. Тварь из-под земли вылезает — а там её уже ждёт толпа мохнатых гурманов с текущими слюнями, для которых этот монстр — вкусный и полезный энергетический батончик.

Где-то на задворках мысли мелькнуло, что, продолжая такими темпами, эти виды через пару тысячелетий вполне могли бы эволюционировать во что-то прямоходящее и гуманоидное. Забавная перспектива. Но заморачиваться этим я не стал. Мне было тепло и очень хорошо на душе от того простого факта, что мир не сдох. Мои труды жили и процветали.

Я разорвал контакт и убрал руку с головы пса.

— Отличные новости, пушистый, — я искренне улыбнулся, глядя на ошарашенного пса, у которого явно перестала гудеть голова после снятия блоков. — Классный мир получился. Надо будет как-нибудь туда заскочить на шашлыки, когда со временем посвободнее будет.

Пекинес усиленно забил коротким хвостом по линолеуму.

— А теперь давай к делу, — я сел обратно в кресло и положил руки на стол. — Расскажи-ка мне, что вообще тебя сюда, на эту Землю принесло? Разрешишь мне прощупать твою структуру поглубже?

Собакен подобрался, его грудь выпятилась колесом.

— О, Мессир! Для меня это будет величайшей честью! Встретить своего Прародителя — это награда, о которой мы даже мечтать не смели. Я с радостью предоставлю вам свою суть! И даже если вы сейчас посчитаете, что моё существование вне родной планеты является ошибкой, не несет пользы и решите развеять мою душу в пепел прямо здесь — я приму это с гордостью и радостью!

Он выдал это на таком фанатичном надрыве, что у меня глаз задёргался.

— Тормози-тормози, камикадзе хренов! Собрался он развеиваться в пепел… Вот напридумывали себе культов! Слушай сюда, ушастый. Вы все — мои творения, факт. Но я никогда не лепил из вас слепых фанатиков. Ваша базовая прошивка — это стопроцентная свобода волеизъявления. Вы живые существа, а не программный код. Всё то, что я вам там запечатывал в крови, все те изменения в душах — это были всего лишь инструменты. Наставления, чтобы вы банально выжили, а не передохли в первые же сутки. Я дал вам лопату, а как и что вы ей будете копать — это исключительно ваше дело. Так что давай без этого религиозного пафоса.

Пекинес виновато опустил морду, но хвостом вилять не перестал.

— Я понял вас, Мессир.

— Отлично, — я закинул ногу на ногу. — А теперь ответь мне на простой вопрос. За свою долгую жизнь… скольких людей ты убил?

Собака даже не задумалась. В голове раздался чёткий, по-военному краткий ответ:

— Двоих, мой Творец.

Я удивлённо приподнял бровь. Восемьсот с лишним лет непрерывного стажа в качестве Великого Охотника, боевой опыт, от которого звенит в эфире…

— Какая-то подозрительная скромность для машины смерти. За девять веков всего двоих? Какая причина была их минусовать?

— Это были вынужденные ликвидации… Первый пришёл в наши леса и начал выжигать их огнём. Второго я выследил в снежных горах. Он проник на территорию, чтобы похитить новорождённого детёныша снежного барса. Это был очень редкий малыш, родившийся с уникальной предрасположенностью к эфирной левитации. Видимо, люди как-то узнали об этом чуде. Человек хотел его забрать, и в итоге мне пришлось вмешаться. Я заступился. Снежного барса я вернул в стаю, а двуногий остался лежать в снегу.

— Похвально, — кивнул я. Устранение браконьеров и пироманов — святое дело. — А вообще… за эти столетия скольких людей ты встречал в своём лесу и окрестностях?

— Более двадцати тысяч, Мессир. В последние два столетия наша планета уже не так закрыта, как в Эпоху Возрождения. Появились поселения, научные экспедиции, транзитные караваны…

— То есть двадцать тысяч контактов, и всего два жмура? — я прищурился. — А остальных почему не сожрал? Мясо-то свежее, без защиты. Бегает само.

Морда пекинеса выразила искреннее непонимание моего вопроса.

— Зачем, Творец? Я не видел в этом ни малейшей необходимости. Эти двадцать тысяч двуногих не несли прямой угрозы нашим землям или моему выводку. Нападать первыми и рвать плоть только потому, что они слабее и обладают свежей кровью? Зачем? Они просто шли мимо. Мы прекрасно можем жить обособленно, не нарушая чужих границ.

Я откровенно залюбовался этим философом.

Именно этого я от них и добивался. Я влил в их звериные мозги крупицу истинного разума, чтобы они перестали быть бездумной мясорубкой, действующей исключительно на базовых рефлексах. Они переросли стадию тупой жестокости.

— Вот это и называется базой, ушастый. Это то, чему я вас учил и что закладывал. Инстинкт убивать есть у каждой твари в любой канаве. А вот умение не поддаваться животным порывам, анализировать угрозу и не рвать глотки ради спортивного интереса — это уже эволюция. И я искренне рад, что вы не просрали этот урок.

Пекинес снова преданно бухнулся пузом на линолеум.

— Мы свято чтим это, Мессир. Исключительно благодаря вашим наставлениям и вложенным принципам наш мир смог выжить и продолжить своё существование. Для нас вы…

— Эй-эй! Снова-здорово! — я грозно постучал пальцем по столу. — Мы же только что договорились отставить культ личности. Встань и отряхнись.

Я положил ладонь на его кучерявую, мягкую макушку и «нырнул» в эфирную структуру на максимальную глубину.

Выглядело всё просто охренительно красиво. Прошедшие через цикл перерождения атрибуты вместе с душой миновали стадию