Идеальный мир для Химеролога 11 - Олег Сапфир

вообще со стула упаду. Или кто там ещё из Великих у вас оставался… — я начал перебирать в уме имена Охотников, с которыми пил, но быстро отбросил эту мысль. — Ай, ладно. Хрен с ним. По эфиру чую, что ты явно не Сандр, он мужик нормальный, в собаку не полез бы… Но Великий Охотник? А ну давай поподробнее, рассказывай. На кого великую охоту-то вёл?

Пёс приосанился и торжественно начал излагать:

— Наша каста посвятила столетия очищению родного края! Я лично руководил охотой на мерзких, гигантских, отвратительных созданий… Твари были просто ужасны, они длинные, чёрные… Такие… подземные монстры! Крупнейшие опаснейшие крысы и ползучие гады! Мы сдерживали этот легион под землёй!

Я слушал это эпичное выступление, и мой мозг пытался обработать информацию.

— Подожди… Серьёзно? Ты охотился на больших крыс? Значит, всё-таки ты крысолов, да? Великий Крысолов из Ордена! Охренеть можно.

— Абсолютно верно! — не заметив подколки, радостно закивал пекинес. — Мои прадеды посвятили жизнь этой святой борьбе, мои отцы, я всю жизнь этим занимался. И я ни секунды не сомневаюсь: сейчас там мои дети делают то же самое, и их дети, в свою очередь, будут рвать этих зубастых мразей. Мы соблюдаем Баланс, не пуская нечисть наружу! Как вы нам и заложили при Творении, о Мессир!

Я потер переносицу.

— Так, притормози. То есть я, Викториан, целенаправленно впаял в ваши гены пожизненную обязанность лазить по норам и жрать подвальных мутантов? Нихрена себе расклад. Знаешь, или это происходило в те стародавние эпохи, когда я был безнадежно туп и кровожаден… Либо здесь кроется иная логика. Я чисто физически не мог вшить вам настолько ультимативную программу. Концепция развития любой живой формы у меня всегда опирается на выбор. Базовым принципом идет свобода воли, где созданиям выдаются только инструменты для выживания, а дальше они разбираются сами. И вдруг оказывается, что я вас принудительно обязал.

Пекинес склонил голову набок, отчего лохматые уши забавно свесились вниз.

— Свобода выбора у нас оставалась всегда. Многие спокойно уходили на покой и отказывались сражаться. Но спроектированная вами боевая роль оказалась чертовски хороша! Нам самим весь этот процесс дико нравился. Наш вид изначально был отшлифован под эффективное истребление плодящейся дряни. Они ведь лезут из провалов без малейших остановок, вьют гнезда, копят скверну и отравляют породу… С ними кто-то обязан биться. Мы нашли в этом наше высшее предназначение!

Ну теперь всё прояснилось. Этот пёс изначально, с того самого старта своей ветви, действительно принадлежал к касте, созданной для боя. Из той самой крепкой породы. Уж если он переродился, да ещё с сохранённым сознанием, аурой и воспоминаниями — значит, зверюга в своей пушистой шкуре действительно заслужила огромный почет и признание. За красивые глаза в новую форму с чистой памятью система перерождения не пропустит.

Я усмехнулся и с чувством, показательно и уважительно похлопал в ладоши, выражая почтение его заслугам.

— Ладно, крысолов-переросток, тогда я тебя могу искренне поздравить. Раз ты умудрился не потеряться в водовороте смертей, не сжег ядро в процессе реинкарнации, и вынырнул с чистой, неотформатированной памятью… Значит, ты реализовал свой биологический и магический ресурс на полную катушку. Значит, ты и твои предки прошагали огромный путь эволюции, которым я вас всех наделил. Воспользовался шансом. Я реально удивлён: выходит, что и жизнь у тебя выдалась более чем насыщенная.

Морда пекинеса засияла так ярко, что у него, казалось, сейчас лопнет улыбальник. Одобрение Творца, видимо, стало лучшей наградой.

— Вы тысячекратно правы, мой Мессир! — в глазах-бусинках читался щенячий восторг. — Моя служба длилась не один век. Целых восемь сотен лет назад я заступил на Пост. Охранял периметр великих холмов… Ни одна, вы слышите — ни одна мерзкая хвостатая бестия не пересекла ту границу! Они не проникли ни на земли великого леса, ни на границу тёмных болот! Все до одной эти мрази нашли свою смерть в моих челюстях, под моими когтями и боевыми техниками!

А у меня в это время окончательно щёлкнуло. Обрывочный пазл наконец-то начал выстраиваться в единую и стройную картину: местный лес, гряды холмов, обитающие под землей крысы-переростки и попытки соблюсти равновесие. Я крепко поймал за хвост ускользающую мысль и задал последний, самый важный вопрос:

— Погоди, волосатый. А скажи-ка… В этом вашем лесу, и на всей этой планете… У вас, случайно, не фиолетовое солнце светит с небес?

Пёс принялся энергично кивать всей массивной тушей, радостно подтверждая догадку:

— Истинно так! Всё и всех освещает наша фиолетовая звезда Мистерия! Самый чистый и согревающий свет!

Внутренний голос громко возликовал, выдавая стопроцентное бинго.

— Вот теперь пазл сложился полностью, — хмыкнул я, прищелкнув пальцами.

Так вот оно что. Эту несчастную планету давным-давно, задолго до наступления эпох нынешней картографии, никто и звать-то не пытался чужим словом Фрадиус. Наверняка модное название придумали сильно позже. Вполне могли расстараться заумные исследователи извне, а может, и сами развившиеся аборигены сочинили себе звонкий бренд ради красивой строчки в анналах Многомерной Вселенной. Но для меня она навсегда оставалась той самой древней родиной фиолетовой Мистерии.

Губы невольно растянулись в теплой улыбке, стоило мне с головой окунуться в старые воспоминания. Тот мир оказался весьма неординарной «песочницей». В ту пору я действительно был помоложе и много где совал свой исследовательский нос. Я отлично помню этот шар в пространстве. Меня подкупило одно главное обстоятельство — на этой планете изначально отсутствовали гуманоидные расы. Вообще. Людей, эльфов, гномов или орков туда занести не успели, да и прочих разумных там, по большому счету, не водилось. Исключительно звериное, не тронутое социумом царство.

Только этот «свободный мир» оказался далеко не курортом для дикой фауны. Когда я опустился туда в первый раз и просканировал фон, картина прояснилась мерзостная. Мир был не пустым куском камня, он просто угодил в грязную заварушку высших сфер. Какие-то ублюдочные, темные хтонические сущности, которым для жизни требовалось пожирать чистую органику, пробили червоточину глубоко к мантии планеты. Они основательно там окопались и соорудили себе полноценную кормовую ферму. Местным обитателям милостиво разрешали плодиться и нагуливать вес. Для надзора за пастбищем хозяева специально вывели уродливых химерных грызунов. Исполинские твари служили превосходным инструментом для уничтожения остатков дикой природы. Каждую особь под завязку накачивали силой тьмы. Залитая в их тела подземная порча напрочь выжигала монстрам рассудок.

Природа здешнего мира сохраняла пугающе шаткое равновесие. Скрытые глубоко в недрах слои неизбежно чернели и перерождались в очаг заразной скверны. Поверхность отчаянно цеплялась за существование под лучами фиолетового света от местной Мистерии. Небесная энергия безжалостно обжигала теневых