Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения

Грем стоял, прислонившись к стене напротив, огромный и недвижимый, как часть самого дворца. Его спина была прямой, голова опущена, но я чувствовала — он не спит. Он настороже. Его мощная фигура в потертой кольчуге, его шершавые, в шрамах руки, скрещенные на груди… он был таким настоящим после всех миражей и ужасов. Он не обернулся. Не подал виду, что слышит меня. Он просто стоял. Дышал ровно и глубоко. Я не сказала ни слова. Не посмела. Я сделала шаг вперед и прижалась лбом к его спине, между лопаток. К металлу кольчуги, под которым чувствовалась твердая, живая теплота. Охранник. Тюремщик. Дикарь. Не важно. В этот миг он был единственной скалой в бушующем море моего безумия.

Он вздрогнул. Все его тело напряглось, как струна. Я почувствовала, как под моим лбом вздымаются его мощные мускулы. Я зажмурилась, ожидая, что он оттолкнет меня, зарычит, унизит. Но ничего этого не произошло. Он замер. Его дыхание прервалось на секунду, а затем стало глубже, тяжелее. Он медленно, очень медленно развернулся. Мои пальцы, вцепившиеся в его кольчугу, не отпускали. И тогда его руки поднялись. Нежно. Неуверенно. Одна легла мне на голову, большая, грубая ладонь совершенно закрыла мой затылок. Другая обвила мои плечи, притягивая меня к себе. Я уткнулась лицом в его кожаную портупею, пахнущую потом, дымом и чем-то простым. Не магией. Не интригами. И разревелась. По-настоящему. Громко, безудержно, как ребенок. Все, что копилось во мне — боль, унижение, тоска по дому, ужас перед происходящим — вырвалось наружу в потоке слез и сдавленных, разбитых звуков.

Он не говорил ничего. Не утешал. Не пытался остановить. Он просто стоял и держал меня. Его тело было твердым и непоколебимым. Его рука медленно, плавно гладила мои волосы, его пальцы запутывались в рыжих прядях, но он не был груб.

Я не знаю, сколько времени прошло. Когда рыдания наконец стихли, оставив после себя легкую, странную истому, я все еще стояла, прижавшись к нему. Его сердце билось ровно и гулко, как далекий барабан. Этот стук был успокаивающим. Я медленно отстранилась, не поднимая на него глаз. Мое лицо горело от слез и стыда.

— Прости, — прошептала я.

Он не ответил. Его пальцы под моим подбородком мягко, но неумолимо заставили меня поднять голову. Я встретилась с его взглядом. Его темные глаза светились в полумраке коридора. В них не было ни гнева, ни насмешки. В них была суровая, безмолвная поддержка. И что-то еще. Что-то теплое и… бережное. Он провел большим пальцем по моей щеке, смахивая следы слез. Его прикосновение было на удивление нежным.

— Иди спать, — его голос прозвучал низко, почти как рычание, но беззлобно. — Я здесь.

Три слова. Простых. Без поэзии. Без двусмысленностей. Я здесь. И в них было больше искренности, чем во всех речах Маэльвира. Я кивнула, не в силах вымолвить больше ни слова, и отступила назад, в свою комнату. Дверь закрылась, отделяя меня от него. Но теперь я знала — он там. Стоит на страже. Я вернулась в кровать, завернулась в одеяло. Стыд и страх никуда не делись. Но к ним добавилось что-то новое. Доверие. И впервые с того момента, как я оказалась в этом мире, я почувствовала, что не одна.

Глава 33

Грем

Дверь закрылась за ней. Я стоял, не двигаясь, прижав к груди ладонь, на которой оставалась влага от ее слез. Она горела, как раскаленное железо. Ее прикосновение, ее доверие, ее беззвучная мольба о защите… они всколыхнули во мне бурю, перед которой меркли все былые ярости.

Внутри все закипело. Гнев. Не слепой, бессмысленный гнев, что заставлял крушить стены. Кто-то посмел. Кто-то посмел довести ее до этого. До этих тихих, отчаянных рыданий в темноте. До того, что она искала спасения у меня, у орка, у существа, которого в ее мире, должно быть, боялись бы дети.

Я представлял себе того, кто это сделал. Неважно, кто это — утонченная дроу в шелках или кто-то другой. Я представлял, как ломаю кости. Как слышу хруст шеи под моими руками.

Он, Маэльвир, дал мне приказ. «Найди того, кто это заказал. Используй любые средства». Было понятно, что Лира действовала по чьей-то указке. Он видел во мне инструмент. Пса, которого спускают с цепи. Пусть. Я буду его псом. Но я буду гнаться не за его правосудием. Я буду гнаться за своим. За ее правосудием.

Я оттолкнулся от стены и зашагал по коридору, не скрывая тяжелой поступи. Мои мысли работали с ясностью, отточенной в сотнях сражений. Нужно было действовать. Быстро. Жестоко. Эффективно. Не как воин на поле боя. Как охотник в тенях.

Я спустился в нижние ярусы дворца, туда, где каменные стены были грубее, воздух — гуще от запаха эля, жареного мяса и пота. Оркский квартал. Моя территория. Дверь в общую столовую была распахнута. Шум голосов, грохот кружек, смех. Все смолкло, когда я появился на пороге. Десятки пар глаз уставились на меня. Мои ребята. Я прошел к большому столу у дальней стены, где сидели мои лейтенанты, и тяжелой поступью встал перед ними. Я не сел.

— Кто-то пытался убить избранную — мои слова упали в наступившую тишину, как камни. — Яд. Подлый. Трусливый.

По залу прокатился низкий, злой рык. Орки понимали такие вещи.

— Хозяин, — я почти выплюнул это слово, — дал мне разрешение. Найти того, кто это заказал. Любыми средствами.

Я обвел взглядом своих воинов. Видел их лица. Злость. Готовность к бою.

— Но мы не будем ждать его правосудия. Мы свершим свое.

Я ударил кулаком по столу.

— Мне нужна информация. Мне нужны имена. Каждое.

Один из молодых орков, Брок, поднялся.

— Генерал. Говорят, это сделала та… тихая. Лира.

— Возможно, — я не стал отрицать. — А возможно, она была просто инструментом. Кто-то использовал ее. Я хочу знать, кто. И я узнаю.

Я посмотрел на самого старого, самого хитрого из них, горбатого орка по имени Зуг. Он был мастером шепотов задолго до того, как мы пришли в этот проклятый город.

— Зуг. Твои уши в стенах. Что они слышали?

Зуг хрипло кашлянул.

— Шепот, господин. Много шепота. Дом Зирт… они нервничают. Очень нервничают после того, как их маленький план с состязанием провалился.

Дом Зирт. Шариэль. Да. От этого пахло ее духом.

— Хорошо, — я кивнул. — Сейчас слушайте все. Вы будете задавать вопросы. Но тихо. Не привлекать внимание дроу.