Мастер билдов - Егор Петров

сказать тебе новые условия четыря дня назад, но не сложилось. — В его голосе не было ни намека на извинения. — Я готов предложить тебе компенсацию — я прощу тебе весь долг за одно небольшое дело. Вряд ли это займет больше недели.

— И что за дело?

— Сходим на север, к разломам. Я уже был в одном, но не смог извлечь Сердце разлома. Знаешь, что это?

— Да, — на автомате ляпнул я и замер. Но было поздно.

— Ну и хорошо. Мне очень нужно Сердце разлома. Я обеспечу безопасную дорогу, ты мне его извлечешь, и мы квиты. Идёт?

— А если я не соглашусь?

— Деньги мне нужны до обеда завтра. Договорюсь с другим алхимиком. И если ты мне их не отдашь, придётся говорить с Корном. Он взял тебя к себе, значит несет ответственность за вора.

Я сжал зубы. Так, надо соображать и быстро.

Какие есть варианты? Опозориться перед Корном и запятнать его репутацию перед городом, которую он зарабатывал многолетним трудом? А уж Сайрус, я уверен, сделает всё, чтобы придать этой истории огласку. И это после того, как старый алхимик поверил в меня, дал мне шанс на достойную жизнь и уважение?

Или самому по-тихому пойти к алхимику, упасть в ноги и попросить шестьдесят золотых? Вернее, пятьдесят один, но сути дела это не меняет. Это значило бы снова стать попрошайкой. Разумеется, я бы отработал всё до последнего медяка, но уважение было бы навсегда потеряно, а с ним — и возможность партнёрства.

Главное ведь, что Сайрус не за деньгами пришёл. Деньги, долг, это просто рычаг давления, чтобы сделать предложение, от которого я не смогу отказаться. Даже если я притащу их завтра, он скажет: «Передумал. Мне нужно Сердце». Нет уж.

Поход на север был лучше. Он давал шанс закрыть вопрос навсегда. Не переложить долг на чужие плечи. Не прятаться за чужую репутацию. Разобраться самому. Да, это было опасно. Но Сайрус уже зачистил один разлом. Скорее всего, не самый опасный, но всё же. И раз он так нагло меня использует — отвечу ему той же монетой. Пусть учит меня обращаться с оружием.

— Идёт, — выдохнул я.

— Вот и славно, — он поднялся. — Выходим завтра в полдень. Северные ворота. Не опаздывай.

И вышел, не прощаясь.

Всю ночь я почти не спал. И кровать, которая была куда лучше прежней, совсем не помогала. Ворочался с боку на бок, прокручивая в голове разговор. Пойти на север, к разломам и добыть из одного из них Сердце. Звучало очень плохо и обнадеживало лишь то, что Сайрус уже зачистил один разлом в одиночку. Выбора, к сожалению, у меня не было — либо я иду с ним, либо теряю всё, чего успел достичь.

Утром я переступил порог лавки алхимика, и колокольчик знакомо звякнул. В мастерской, судя по запаху, активно шла работа, и за прилавком никого не было. Корн стоял у стола, спиной ко входу, перетирая что-то в ступке, и заговорил, не оборачиваясь, видимо услышав мои шаги.

— Сайрус заходил вчера. Предупредил, что заберёт тебя на неделю. В счёт долга. Сказал, что вернёт в целости и сохранности.

Я замер у двери. Внутри меня что-то оборвалось.

— Когда он заходил? — спросил я, стараясь, чтобы голос не выдал мой внутренний раздрай.

— Сразу, как ты ушел. — Корн наконец повернулся, вытер руки о фартук и посмотрел на меня. — Я так понимаю, ты согласился.

Он заходил сюда, до того, как пришёл ко мне. Выходит, результат моего ночного решения был известен Сайрусу ещё до того, как я сам его принял. Он просчитал меня… И заранее договорился с Корном.

— Разве у меня был выбор? — вырвалось у меня с непроизвольной горечью.

Корн пожал плечами:

— Выбор есть всегда. Ты мог отказаться и попросить у меня денег. Или попытаться сбежать. Или пойти к страже, что было бы в высшей степени глупостью. — Он взял со стола пучок подвядшей уже медуницы и начал методично обрывать листья. — Но ты согласился. Значит, счёл этот вариант лучшим из возможных. Я не вправе оспаривать. Ты партнёр, а не кабальный.

Партнёр. Слово, которое ещё вчера грело, сейчас отозвалось странной пустотой. Всё-таки это не только выгоды, но и ответственность. И я уже это хорошо прочувствовал.

— Он угрожал, что придёт к вам, — сказал я. — Что потребует денег с вас, раз вы взяли меня под свою ответственность. Что ваша репутация…

Корн поднял бровь:

— И ты поверил?

Я осёкся. Я действительно поверил. А Сайрус… Он что, блефовал? И алхимик без всякой насмешки ждал моего ответа. Похоже, он проверял, насколько хорошо я понимаю людей, с которыми имею дело.

— Думаете, он просто давил на меня, зная, что я не захочу вас впутывать?

— Возможно, — кивнул Корн. — А возможно, и нет. Сайрус — человек сложный. Я бы не стал проверять его угрозы на прочность без крайней нужды. Так что, я тебе благодарен.

Он аккуратно сложил оборванные листья медуницы в отдельную плошку и продолжил:

— Скорее всего, он пришёл бы ко мне и предложил сделку. Может, чтобы я просто рассчитался за тебя. А может, и ту же сделку, что предложил тебе.

Я снова перевел взгляд на старика. В моей голове медленно проворачивались шестерёнки. Выходит, я мог сказать «нет»? Выходит, вчерашняя безвыходность была не совсем безвыходной?

— Но ты решил закрыть вопрос сам, и мне такой подход определенно нравится, — сказал Корн, словно читая мои мысли.

Я выдохнул. Нет, я всё сделал правильно. Поступи я иначе, мог бы попасть к старику в зависимость, и денежную и, что важнее, моральную. Как же, он же меня спас от расправы. И кто знает, какую выгоду он собирался извлечь из этой истории?

Но тут он поднял на меня глаза, и я устыдился своих мыслей. В его взгляде явно читалось беспокойство.

Корн подошёл к одному из шкафов, порылся на полках и выложил передо мной несколько пузырьков и свёртков.

— Возьми. Это для быстрой остановки крови — плеснешь на рану, будет больно, но затянет почти мгновенно. — Он подвинул ко мне пузырёк с мутной зеленоватой жидкостью. — А тут концентрированный общеукрепляющий настой. Быстро восстанавливает Ци и тонизирует. И вот эти зелья взрываются от столкновения, и разливаются огнем, с ними осторожнее.

Оглядев ряд, я примерно