Три звезды Форгетона - Настя О

— Жорик показал им комнаты. А у нас с тобой останется нерешенной небольшая проблема, Рит.

— Какая?

Двайр смотрел на меня немного виновато и вместе с тем шкодливо.

— Здесь не очень много места. И я подумал, что Лешу и Ирину Витальевну лучше разместить в отдельных каютах поменьше. Раньше в них находились складские помещения, но я все подготовил, пока привозил на корабль вещи. Кроме них остается только кухня… и моя каюта. Она больше остальных и хорошо подойдет для детей. Только я не нашел у вас кроваток, которые бы туда поместились.

— Ты пытаешься намекнуть, что нам придется спать вместе? — фыркнула я.

— Да. Что-то вроде того, — осторожно кивнул Двайр.

— Разве мы этого уже не делали?

— И то верно… то есть ты не будешь против?

— Ночевать в маленьком помещении со всеми тремя детьми — то еще удовольствие, поверь мне, Двайр. Так что можешь выдыхать и показывать нам кухню.

— И медотсек. Там и лечиться можно сразу — лежит запас лекарств.

— Ты же положил их как можно выше от пола?

— Обижаешь. Конечно.

Кухня оказалась… маленькой прямоугольной комнаткой. Но довольно функциональной, учитывая то, что она в принципе существовала на космическом корабле. Правда, я нигде не заметила ни ящиков, ни каких бы то ни было ниш, в которые можно было бы положить продукты или столовую утварь. Только привычные гладкие серые поверхности, полное отсутствие окон и яркий голубоватый свет на пололке. Из мебели здесь находились, разве что, стол с двумя стульями и странная поверхность, отливающая серебром, на длинной тумбе вдоль одной из стен. Хотя я заметила, что на стенах в нескольких местах есть непонятные символы.

— Стандартное союзное судно, — будто бы извиняясь, пояснил Двайр. — Оно не совсем предназначено для перемещения с детьми, поэтому придется немного потесниться. Но у меня кое-где припасены запасные стулья, так что разберемся.

— Не волнуйся. Будем есть в несколько этапов. Детей покормим на коленях, если ты сможешь отлучиться с мостика.

— Или пообедаем прямо там.

— Или так, да.

В это время Маша сползла с рук, и Миша, естественно, сделал то же самое. Их заинтересовали как раз те самые символы, что я заметила на стене. Когда я спросила у Двайра, что они означают, он с готовностью ответил:

— Это отсеки, которые вмонтированы в стены, чтобы сэкономить основное пространство. За каждым из них находится отдельная полка с вещами или продуктами. Здесь — то, что положила Софья Петровна, здесь… Маша, осторожнее!

Пока мы с Двайром отвлеклись на изучение стен, дети оказались проворнее нас и подошли к той самой тумбе с непонятной поверхностью. Машенька умудрилась прицельно нажать на один из символов на ее боку, и ей открылся ящик, в котором лежали несколько ножей… Слава Богу, Двайр оказался быстрее и попытался забрать у нее острый предмет. Но Машенька была упрямым ребенком и сразу отдавать новую игрушку не захотела. А когда у Двайра все-таки получилось, к нему подскочила уже я:

— У тебя кровь течет. Порезался.

Пока я не понимала, как ориентироваться на этой кухне, пришлось действовать подручными методами. Я, к сожалению, была мамой до мозга костей, поэтому не нашла ничего лучше, чем попытаться остановить кровь, прикрыв порез губами. Дети с интересом уставились на меня, а потом наперебой загомонили:

— Бо-бо! Па-па! Бо-бо!

А когда я перевела взгляд на Двайра, то увидела его понимающую улыбку.

— Что? — оторвавшись от его ладони, спросила я.

— Спасибо, Рита. Мы, кажется, решили вопрос с твоей акклиматизацией в мирах Союза… признаться, сам бы я точно не додумался до этого.

— Что это значит, Двайр?

— Что ты будешь понимать всех существ, с которыми я когда-либо контактировал, и изменения в атмосферах планет союза тебе больше не страшны. Ты попробовала мою кровь, а я отдал ее добровольно.

— Вот как…

Потом мы с боем укладывали сопротивляющихся детей спать на новом месте, наскоро накормив обедом. Лететь решили после. Ирина Витальевна, будто почувствовав, что в ней нуждаются, вышла из своей комнаты и выпроводила нас из каюты, заявив, что Маша и Миша уже привыкли засыпать с ней. Вот уж кому я могла бы позавидовать — так это ей. Поразительное хладнокровие и сдержанность!

Двайр поманил меня за собой на мостик.

— Не будем откладывать в долгий ящик, — загадочно сказал он, приглашая меня на кресло рядом с собой. — Пока Жорик развлекает Лешку, мы сможем стартовать и посмотреть несколько необычных картинок.

Он крепко пристегнул меня, подарив шальную улыбку — как мальчик, который хотел произвести на девочку впечатление, ей-Богу! Затем уселся в свое кресло, и красивые длинные пальцы запорхали по одной из панелей, находящихся рядом.

Нас немного тряхнуло, почти незаметно. И когда я думала идти и проверять, как там дети, Двайр мягко указал мне на большой иллюминатор.

Снаружи падал снег, с каждой минутой все больше ускоряясь. Или это мы поднимались над поверхностью земли, прощаясь с родиной на неопределенное время. А потом мы достигли облаков и окунулись в настоящую природную сказку.

Здесь не было снега — один простор и раздолье. И красивые кучевые облака, которые остались под нами, словно пена на воде. Я поневоле улыбнулась тому, что могу видеть подобную красоту.

Со стороны выхода послышались торопливые шаги, а затем обиженный Лешкин голос произнес:

— Без меня стартовали! Все самое интересное пропустил!

— Самое интересное скоро начнется, — пообещал ему Двайр. — А пока можешь садиться и пристегиваться.

Вместе с Лешкой вернулся и Жорик. Он перелетел через пространство мостика и приземлился на спинку кресла капитана.

— Детям ничего не угрожает? — на всякий случай спросила я.

— Только более крепкий сон с Ириной Витальевной, — усмехнулся Двайр. — Потом не захотят подниматься с постели.

Пока Лешка пристегивался, а Двайр вернулся к пилотированию, я принялась незаметно рассматривать его, чтобы этого не просек пронырливый фильдибурс. В том, что этот маленький говорящий филин оказался тем еще серым кардиналом, я уже не сомневалась. Слишком уж ладно у них