Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев

Никитина тяжело вздохнула.

— Это ещё один недостаток долгого знакомства, — признала она. — Нас по-настоящему это уже не удивляет. Видела бы ты, Саша, что Рита творила в гимназии.

Ростова холодно усмехнулась и взглянула на подруг из-за края чашки.

— Чтоб вы, аристократки, понимали, это была война, — произнесла она. — В то время Иван Владимирович был простым дворянином, и за него шли такие бои, о которых вам и слышать не доводилось. Знаете, сколько хороших молодых людей заканчивает гимназию, не имея помолвки за спиной?

— Ну, много таких, — не слишком уверенно произнесла Никитина.

— Я сказала «хороших», Инна, — чуть твёрже напомнила Маргарита Ивановна.

Строганова кашлянула, глядя на девиц с неодобрением, но с улыбкой. Разговор ей, очевидно, нравился. И что-то мне подсказывало, что её не только политическая необходимость объединяет с остальной группой.

— Давайте всё-таки поговорим о деле, — предложила она. — Не забывайте, что у его сиятельства действительно тяжёлая служба. Не будем отнимать у него больше времени, чем на самом деле требуется. А если вам так хочется обсудить брачные перспективы, это можно сделать и после его ухода.

Никитина с Ростовой тут же активно закивали.

— Итак, ваше сиятельство, расскажите нам, какая же она на самом деле наша будущая государыня, — глядя на меня со всем возможным вниманием, попросила Александра Борисовна.

Я сделал глоток чая, допивая чашку, и отставил её в сторону. Ростова с совершенно спокойным лицом тут же подлила мне новую порцию напитка из чайника. Я кивнул, забрал посуду обратно, но ничего по этому поводу говорить не стал.

Зато Катя усмехнулась, быстро посмотрев на нас обоих.

— Для начала, — заговорил я, — прежде чем тревожить Дарью Михайловну, вам необходимо определиться, для чего вам нужно это общение. В чём выгода для ваших семей, это понятно с первого взгляда — ближе к наследнице престола, значит, ближе к самому престолу. Но её императорскому высочеству это должно быть интересно почему? Зачем ей именно вы трое, а не любые другие благородные девицы?

На несколько секунд в комнате повисла тишина, и стало понятно, что не всё у девиц продумано. И они прямо сейчас обдумывают ответ. Торопить их смысла не было, Даша всё равно ещё на съезде и не скоро вернётся. Но у подруг сестры хотя бы будет время подумать как следует, что они реально могут предложить её императорскому высочеству.

— А пока вы думаете, мадемуазели, я всё-таки заберу сестру, — за раз допив чай, объявил я. — Её сиятельство правильно заметила, у меня тяжёлая служба. Да и Екатерине Владимировне давно пора домой. Катя, прощайся. Инна Витальевна, Маргарита Ивановна, был счастлив повидаться. Александра Борисовна, рад нашему знакомству, надеюсь, оно продолжится в такой же положительной атмосфере.

Девицы, естественно, подниматься не стали. Расцеловались с поднявшейся Катей, и я вывел её в коридор. Сотрудница кафетерия встретила нас с улыбкой.

— Ваши сиятельства, всем ли вы довольны от посещения нашего заведения? — с уважительным поклоном уточнила она.

— Очень, — ответила за нас обоих младшая Корсакова. — Особенно прекрасен был лимонный пирог. Так что я обязательно ещё загляну.

Сотрудница улыбнулась чуть шире. Отлично понимала, что регулярные визиты сестры самого известного молодого человека Российской империи поднимут престиж заведения. Так что я ничуть не удивился, когда она дала знак кому-то из коллег, и тот принёс нам коробку.

— Возьмите один с собой, ваше сиятельство, — довольно промурлыкала сотрудница. — Пусть он согревает вас своим вкусом, а вас, ваше сиятельство, — обернувшись ко мне, продолжила она, — порадует с крепким чаем.

Я вежливо кивнул, принимая подарок, и молодой человек, принёсший пирог, пошёл с нами на улицу, где уже ждал Семён. Увидев ношу, мой водитель щёлкнул пультом, открывая багажник автомобиля. Пирог отправился туда.

— Домой, ваши сиятельства? — уточнил Семён, когда мы оба оказались в салоне.

— Домой, — кивнул я, приобнимая сестру за плечи.

Некоторое время мы ехали молча, пока Катя не собралась с духом.

— Ты злишься, что я тебя позвала? — спросила младшая Корсакова.

— Ничуть, — ответил я. — На самом деле я неплохо провёл время. И посмеялись, и пообщались.

Она кивнула, признавая мой ответ. Но всё же долго молчать не смогла.

— То, что они заговорят о Дарье Михайловне, не было для меня сюрпризом, — призналась Катя. — Но я удивлена, что они не подумали, что ответить на твой вопрос. Он же очевиден.

Я усмехнулся, приобнимая её чуть сильнее.

— Эх, Катя-Катя, они прекрасно знают, что могут дать будущей государыне, — проговорил я. — Такие разговоры не затеваются, если глава рода не дал команду начать обсуждение. Просто сегодня это была проверка, можно ли со мной вообще говорить.

Младшая Корсакова вздохнула.

— Мне всё ещё нужно учиться.

— Со временем начнёшь видеть такие вещи на автомате, — поддержал я сестру. — Лучше подумай о том, как объяснишь матушке, почему ты не хочешь ужинать. Это продуктивнее. А насчёт своих подруг не переживай: на самом деле они уже доказали, что на них можно положиться. Просто они в первую очередь представляют свои семьи, затем себя лично, и только на третьем месте у них окружающие.

Она помолчала, глядя в окно, за которым проносилась вечерняя Москва.

— У тебя всё так же, — наконец, заметила Катя. — Сначала мы с матушкой, потом собственные интересы, и только после этого все остальные.

Я спокойно кивнул.

— Не род для человека, а человек для рода, — напомнил я. — Старая формула. Но она правильная, хотя и не полная. Потому что каждый род состоит из конкретных людей. И если интересы членов рода не учитываются совсем, если человек не получает понятной выгоды от принадлежности к обществу, он это общество либо покидает, либо — если это невозможно — сначала разрушает его.

Сестра кивнула, никак не прокомментировав мои слова. А уже перед самым домом младшая Корсакова вспомнила нечто приятное. Я увидел её улыбку и решил уточнить:

— Что?

— Рита правда атаковала тебя в гимназии?

Я запрокинул голову и рассмеялся.

— Было дело.

— Расскажешь?

— Ты ещё слишком маленькая, — ответил я и легонько щёлкнул по носу. — Спроси меня через два года. Тогда расскажу без всяких