Таксист из Forbes 7 - Ник Тарасов

* * *

В воскресенье я поехал в Серпухов и день потратил на скучные, спасительные дела: закупил продукты, отогнал «Кию» на мойку — причём сделал это специально по записи, как простой смертный, чем поверг Мишку в священный ужас, — и погулял с Бароном полтора часа сверх всякой необходимости.

Вечером я приехал к Лере. Из закупленного мы вдвоём соорудили ужин категории «всё лучшее сразу»: говядина, молодая картошка с укропом, салат, за чесночную дозировку которого Лера билась со мной и победила. Потом переместились к камину. К чаю пошли остатки воронежского пирога из судка, и заварка была оттуда же, из Тамариного гостинца — душистая, с чабрецом. Я смотрел в огонь и понимал, что удобнее момента не будет.

— Лер. Помнишь, я как-то говорил… вернее, писал в смс: «потом расскажу»?

— О! Ты так часто это делаешь, это у тебя любимое занятие, — не удержалась она от подколки.

— Ну уж нет, любимое занятие у меня немного другое. — Я наклонился и поцеловал её.

— Ты с темы не спрыгивай. — Она отстранилась ровно настолько, чтобы видеть мои глаза. — Сказал «А» — говори «Б».

И я сказал «Б».

Говорил я долго, кружка успела остыть. Про звонок с московского номера тем зимним утром — «я думаю, что я ваш отец» — и про то, как у меня, взрослого мужика, тряслись руки на руле. Про санаторий «Сосновый бор» под Калугой, лето восемьдесят шестого года и молодую библиотекаршу, маму. Про кафе «Берёзка», где напротив меня сел седой человек с моим носом. Про «Инвитро» на Ворошилова и десять рабочих дней ожидания, длиннее которых была разве что дорога из Манилы. Про цифру девяносто девять и девяносто семь сотых, после которой слово «отец» перестало быть гипотезой.

Лера слушала так, как умела только она: не перебивая по-крупному и перебивая по-мелкому, в самых точных местах. «Погоди. Он сам тебя нашёл? По газетной фотографии?» — «Сам. По носу». — «А почему искал только теперь?» — «Потому что узнал, что мама умерла. А про меня не знал вовсе». На этом месте она молча взяла меня за руку и уже не отпускала.

— И вот ещё что. — Я дошёл до части, ради которой отчасти и затевал разговор. — Помнишь историю с депутатом? Женщина с маленьким ребёнком, которую надо было спрятать так, чтобы никто не нашёл. Она до сих пор живёт на его даче, под Тулой, в охраняемом посёлке. Я тогда позвонил ему и попросил, не объясняя почти ничего. Он предоставил свою дачу, ничего не спрашивая. Я тогда лишь сказал: «Родственники поживут». Вот такой человек он, Лера.

— Достойно. — Лера покачала головой. — Не спросив, кого прячешь и от кого. Так. А теперь главный вопрос. — Голос у неё не изменился, и именно поэтому я напрягся. — Почему я узнаю это сегодня, а не тогда?

— Честно? Первое время я сам был как в тумане. Помню эти дни кусками: вроде работаю, езжу, разговариваю, а внутри всё звенит. У человека тридцать семь лет не было отца, и вдруг — есть. К такому инструкция не прилагается. Потом навалилось всё остальное, ты знаешь, какое у меня время было. А вчера я сидел на кухне у него с его сестрой, Тамарой Андреевной… получается, тёткой моей… вытирал тарелки, слушал, как она командует братом, — и вдруг понял: у меня появилась родня, целая, живая, с пирогами. А главный мой человек об этом не знает. Стало стыдно. Вот, исправляюсь.

Лера молчала долго. Янтарь вокруг неё ходил медленными тёплыми волнами, и по краю его плыло что-то новое, глубокое — вкус на языке встал как у мёда, который дошёл до дна банки.

— «Главный мой человек», — повторила она наконец. — Так. Запомни, пожалуйста, эту формулировку, Петров, я буду на неё ссылаться в спорных ситуациях. — Она шмыгнула носом и немедленно взяла себя в руки. — Я рада за тебя. Нет, неправильно. Я счастлива за тебя, дурака туманного. Рассказывай про тётку. Всё рассказывай.

— Рассказываю. Только сначала одна деталь. Через две недели, в субботу, у Романовых снова пирог. Приглашена ты. Лично. Формулировка Тамары Андреевны, дословно: «Приводи свою Валерию, посмотрим, что за женщина». Потом она поправилась на «познакомимся», но мы оба поняли, что первая версия точнее.

— Смотрины. — Лера села прямо. — Мне устраивают смотрины. В моём возрасте. С моим уставным капиталом. — Она пыталась держать возмущённый тон, но уголки губ её выдавали. — Дресс-код? Что везти? Вина, наверное, нельзя, скажут — пьющая…

— Везти ничего, хвалить пирог. Меня инструктировали: хвалить конкретно, общих слов она не признаёт.

— Так. — Она развернулась ко мне всем корпусом, тоном экзаменатора. — Ну-ка. А сам-то? Пирог хвалил конкретно?

— Конкретнее некуда. Определил кагор в черносливе с одного куска.

— Врёшь.

— Чем хочешь клянусь. Тамара Андреевна выдала мне двойную порцию и звание диагноста. Считаю, аттестация пройдена.

— Кагор в черносливе. — Лера помолчала с уважением. — Я это записываю. Планка теперь конская, между прочим, спасибо тебе большое. Что она любит, кроме пирогов? Дай вводные, не будь эгоистом.

— Книги. Огромный стаж в библиотеке. И людей насквозь видит, я серьёзно: она меня за обедом дважды чуть не расколола.

— На чём?

— На культурном уровне. Пришлось прикидываться дурачком с аудиокнигами.

— Бедный ты мой. — В голосе у неё смешались смех и что-то потише, поглубже. — Вечно тебе приходится прикидываться проще, чем ты есть. Даже интересно, перед кем ты не прикидываешься.

— Перед Бароном, — честно ответил я. — И перед бабушкой.

— Завидую обоим. — Она сказала это легко, в шутку, но янтарь дрогнул, и сквозь него прошла тонкая стальная нитка.

Про себя я добавил к списку третью строчку. Сегодняшнюю. Вслух говорить не стал: некоторые записи делаются без объявления, иначе теряют силу.

Чай мы так и не допили.

Много позже, когда дом затих и камин остыл до редких оранжевых вздохов, я лежал в темноте, слушал её дыхание у своего плеча и чувствовал себя человеком, у которого за один вечер стало на одно враньё меньше и на одну семью больше. Про вторник я подумал уже вскользь, на самой кромке сна — про белую рубашку, про роль скучного помощника и про инструктора с Багам, который учил меня плавать с акулами: «Главное правило простое. Не будь похож на еду».

Завтра можно было отрепетировать. Сегодня я обнимал любимую женщину, и на сегодня это была единственная роль без всякой игры.

Глава 13

Романова я забрал в десять утра у проходной «РомТеха». Он вышел к шлагбауму раньше,