Исповедь топором - Харитон Байконурович Мамбурин

что вокруг самолета, после того как была определена причина смерти пассажиров, держалась зона отчуждения, за которой стояли мы, и куда вышли отдохнуть следователи. Может быть, еще повезло, что в баках самолета было не так уж и много горючего. Взрыв просто повалил всех на асфальт, заставив по нему покатиться.

Я еле успел сгруппироваться, но локтям всё равно досталось. Подскочив, тут же ринулся проверять своих, но те и сами уже поднимались на ноги, перехватывая оружие и пригибаясь. Все, кроме Мария, оставшегося лежать на асфальте лицом вниз. К нему я и подошел, опускаясь на одно колено и переворачивая друга, тут же закашлявшегося мне в лицо. Кровью.

— Ранен? Куда? —коротко и отрывисто спросил я, подавая Эрике знак следить за окрестностями.

— Не… ранен… вроде бы! — выдохнул блондин, совсем уж какой-то белый, — Что-то… не то…

Краткий осмотр показал, что даже локти барона пребывают в лучшем состоянии, чем у меня. А вот рожа — нет, она, прекратив бледнеть, начала потихоньку синеть, с наливающейся чернотой под глазами. Пальцы судорожно захрипевшего парня вцепились в мой бицепс.

— Сюда! — гаркнул я одному из инспекторов, занимающемуся пустой руганью, пока второй уже набирал кого-то по смартфону, — Скорую! Срочно!

Мужику, подбежавшему к нам, хватило и пары взглядов, но он ими не ограничился. Вцепившись одной рукой в ухо уже полноценно содрогающемуся Гритту, он оттянул тому веко, а затем, коротко врезав по лицу, заставил открыть рот. Чертыхнулся. Я сам стиснул зубы, увидев язык Мария.

Почти черный.

— Проклятие! — коротко и четко выдал инспектор, — Мощное, сильное, на крови! Оно убивает его! Нужно срочно нейтрализовать!

— Как⁈ — гаркнул я.

— Обычный ритуал отмены! Берите машину и валите в штаб-квартиру! Немедленно!

— У нас дома есть такая херня! — рявкнул я, хватая блондина за что придётся и взваливая на плечо, — Тут ближе! Дайте нам сопровождение, это может быть засадой!

— Не имею права! Валите! Осторожн… похер! Ричард! В машину, за мной! Прикроем!

— Что⁈ — Ричард, еще не отошедший от взрыва, выпучил глаза.

— Мы тут уже не нужны! — рявкнул ему откуда-то из-за спины мировой мужик, чьего имени я не знал, — Прикроем наших! Кто-то проклял барона!

///

Марию было плохо, как никогда в жизни. Перед глазами вместо нормального зрения плавали смутные пятна, тело лихорадило, а кишки скручивались в такие болезненные кольца, что соображать было невозможно, только стараться не выплюнуть и не высрать внутренности. Единственной эмоцией, что он испытал после взрыва, была обида на Красовского, который волок блондина, совершенно не задаваясь вопросом, насколько тому хреново. Жесткие пальцы друга чуть ли не раздробили Гритту ребра, но как-то выразить своё возмущение он не смог.

Затем его буквально швырнули в машину. Испытав секундное облегчение от освободившихся ребер, Марий вновь ощутил жестокий спазм, выворачивающий ему потроха, а когда чуть отпустило, почувствовал, что его голова лежит на мягких женских бедрах. Запах духов Эрики, еще одно короткое облегчение сменяется тянущим чувством, когда машина, в которую они погрузились, рвёт с места.

Друзья говорили, он не понимал ни слова, просто валяясь безвольной куклой. В памяти мелькали какие-то несвязанные друг с другом картины, обрывки мыслей, то и дело смываемые очередной волной боли. Он понимал, что его что-то убивает. Нет, не «что-то». Магия.

Самолёт взорвали, одновременно с этим атаковав его проклятием… магией… колдовством. Совпадение? Какое, к черту, совпадение…

Мысли. Они сталкивались в его голове, разлетались испуганными мухами при очередном приступе боли. Кто-то бил его по щеке, тянул за ухо, всё это почти не чувствовалось. Потом ему раскрыли рот и что-то вставили туда, начав отжимать язык. Почему-то стало легче дышать, намного. Он почти удивился, что, оказывается, было трудно.

Затем запах. Резкий кислый запах жженого пороха, горячее ощущение у носа. Вновь прилив ясности, вновь обрывки самых разных мыслей, посещающих его горячую и пустую голову. Он даже понимает, что Эрика спалила порох в патроне, чтобы дать ему дыхнуть этой дрянью.

Машину трясло и качало, вроде бы даже был слышен визг шин. Вампиресса очень сильно и бережно его прижимала к сиденью, надавливая на грудь каждый раз, когда Петр заносил внедорожник в очередной вираж. Юки. О чем-то пищала Юки. Забавная маленькая японка. Забав…

Боль, поднимающаяся изнутри, настолько велика, что Марий кричит, срывая голос. Он почти теряет разум от этого приступа, а затем, как только дрянь отступает, его внезапно пинают прямо в затылок настолько больно, что это вновь слегка возвращает Гритта в реальность. Машину трясет, от слышит крики, резкое торможение, от которого его тело скатывается вниз, застревая между сиденьями. Хруст пробиваемого пулями стекла, выстрелы в салоне, короткая злая ругань Красовского, шипение и выкрики Эрики.

Он понимает, что их обстреливают.

Он чувствует, как ему на лицо брызжет кровь.

Он хрипит и грызет ту штуку, что у него во рту, пережидая еще один убийственный накал зла, рвущегося откуда-то изнутри.

Марий отключается прямо во время боя. Он не чувствует, как прямо во время перестрелки, проверившая его состояние раненая вампиресса бросает автомат, чтобы в срочном порядке сделать Гритту крикотиротомию, проделав когтями в его гортани отверстие, куда будет вставлены три пластиковые трубки из-под сока, выдранные Юки из пакетиков. Он будет валяться, еле-еле дыша, когда получившая в легкое пулю калибра пять-пятьдесят-семь японка завозится на переднем сиденье, превращаясь в лису ради самоисцеления. Он не увидит, как врезается в столб внедорожник, из которого по засаде стреляли взявшиеся сопровождать их инспектора.

///

Наемники чудом вырвутся из засады, чудом успеют занести пребывающего на последнем издыхании командира в комнату, находящуюся под ритуалом отсечения магии. Эрика едва не изойдет кровью из простреленного бока, но ей окажут помощь, перед тем как прибудут медики Инквизиции. Вампирессу заберут вместе с бароном в реанимацию, где их состояние стабилизируют достаточно быстро.

Петр и Юки, пострадавшие легче товарищей, останутся дома, на попечение Нормы и Алебастра. Наемники будут заняты друг другом, поэтому далеко не сразу узнают, что спустя двадцать минут в ту же реанимационную палату закрытой клиники Инквизиции будет доставлен в критическом состоянии Грегор МакАлистер, ставший жертвой снайпера в Верхнем городе.

Случившееся с отрядом «несессариум малум» будет лишь частью общей картины произошедшего в Апсародае.

Глава 12

Тупик

— Ешь… — проворчал я, пытаясь запихнуть ложечку йогурта сквозь бескровные губы валяющейся тряпочкой кицуне, — Ешь, давай…

— Не могу, — еле слышно