Исповедь топором - Харитон Байконурович Мамбурин

— Я же сейчас пальцем начну пропихивать! — тут же пригрозил я, — Видела бы ты себя!

Обычная рана, если таковое вообще применимо к оборотню, того не впечатляет совершенно. Даже распоротую артерию он способен запросто заживить, сменив облик. Однако, если сильно деформированы внутренние органы, то тело оборотня, даже превратившись, даже заживив повреждения, всё равно получает сильнейший шок и стресс. Кицуне сейчас из себя представляла еле обтянутый кожей скелет, вялый и сонливый. Все мои старания по откармливанию девицы оказались напрасны.

— Не надо пальцем… Как там наши…?

— Им хуже, чем тебе, но выглядят в сто раз лучше, — кряхтя, я поднял себя с одра больной, прижав руку к рёбрам, — МакАлистер при смерти. Он тоже выглядит лучше тебя.

— Всё так плохо…? — безучастно поинтересовалась лежащая тряпочкой лиса.

Достав смартфон, я сфотографировал Широсаки, а затем показал ей получившийся кадр. Секунда, другая, и тощенькое голое тело под простынёй начинает совершать очень медленные и вялые эволюции, напоминающие томное умирание поломанной ребёнком медузы.

— Где… йогурт…? — это прозвучало очень живо на фоне предыдущих реплик. И очень панически.

— Норму позову, мне отлежаться надо, — отрезал я, тут же осуществляя свою угрозу, да ещё и наказывая волчице пихать в болезную кицуне пищу, пока у той она обратно не полезет.

Дела у Инквизиции в городе были полным дерьмом. Точнее, у самого Цурье. Нас-то пронесло, выжили, хоть и отхватили. Даже те мужики, что отправились нас прикрывать, выжили… причём в куда лучшем состоянии. А вот региональщикам досталось.

Операция, которую провели в городе неведомые силы (даже сейчас, спустя сутки, неведомые!), была многоходовой до безобразия. Рейд на склад-тюрьму был одновременно и провокацией, после которой последовал удар по наличному составу. Тщательно спланированный, рассчитанный, реализованный невесть как появившимися в Апсародае людьми, большая часть которых принадлежала индусам и малазийцам. Прекрасно обученным, не чета их регулярам. Мало того, половина из подкрепления, вызванного Цурье из Центра после нашего визита на бывшую птицефабрику, оказалась то ли предателями, то ли подменышами, исчезнувшими, когда заварушка началась.

Сейчас у нас тут было не протолкнуться от элитных войск инквизиторов и наших колдунов, но все они напрасно щёлкали клювами и сталкивались лбами, не находя ни малейших следов пропавших рейдеров. Цурье, отдав на откуп профессионалам всё расследование, крутился как белка в колесе из-за подорванного пентхауса отеля и общей шумихи. Кси Тинг пропала из города, как-то уболтав Шор Гаваньяла взять её девочек под защиту и покровительство.

Никто ничего не понимал.

Через несколько часов к нам пришли люди из Центра. Вопросы они задавали общего характера, интересовались деталями, при этом были в курсе специфики отдела. Даже выразили лёгкое сочувствие тому, что первый же «клиент», что нам достался, оказался таким мутным. Внимательно выслушав меня и сделав записи, проводивший допрос попросил разрешение подняться в наш маленький, ещё не доведённый до ума, садик, где и разговаривал с кем-то по телефону минут двадцать. Вернувшись, инквизитор выдал настоятельную рекомендацию нам сидеть тихо, не отсвечивая ни в одну сторону.

— Вы не так много знаете, дружинник, — уронил он серьёзным тоном, — То, что произошло у вас здесь, связано с другими событиями, как в Европе, так и в Японии. Пока единственное, что я могу отметить с уверенностью — ваш отдел в списках целей нашего противника так же, как и местное отделение. Мы забираем старшего рыцаря Марко Цурье, вывозим остатки архивов, на месте останется оперативная группа, которая будет контролировать ещё и совет директоров «Стемии». Вы пока…

— Остаёмся приманкой? — поднял я бровь.

— Именно, дружинник, — в глазах агента блеснуло сочувствие, — Мы можем гарантировать неприкосновенность барона и дружинника Хатсбург, но за неё, в некотором смысле, заплатите вы. Вашу команду несколько раз целенаправленно пытались уничтожить, используя для этого самые различные, весьма существенные ресурсы. Просто сидите дома, лечитесь, пусть ваш специалист держит под контролем все окрестности вокруг дома, все камеры. Мы уже послали ему запрос на раздельный фид видеопотоков. Я, кстати, уже проверил вашу башню, сегодня вам привезут пару высокотехнологичных турелей, которые умеют быстро реагировать на тепловой след… если кому-то захочется вновь побаловаться ракетами. Однако на этом всё, дружинник Красовский.

— Это гораздо больше, чем мы привыкли получать, — хмыкнул я, — Но не гарантирую, что будем сидеть тихо. Кроме этого, вы уже знаете, что охотятся за бароном и Эрикой.

— Мы предполагаем, — обозначил мой собеседник, поднимаясь, — Не более. Однако, повторюсь, можете быть спокойны. Больница под самой надёжной защитой. Мы прибегли к магии… помимо всего прочего. Удачи, дружинник Красовский.

Довольно забавно, что так, буквально с голым задом, бросают двух недобитков и альва, из которого никакой комбатант, но логику людей из Центра переоценить невозможно. У них мало зацепок, много вопросов, а спрашивать банально некого.

Несколько часов мы с Алебастром потратили на укрепление и проверку защиты дома, дождались обещанных турелей, я даже, под руководством нашего отшельника, умудрился их установить, вымотавшись в процессе донельзя. Сам чернокожий тоже не лучился радостью, а вовсю беспокоился за себя, проверяя всё, что можно и нельзя. Кое-как от него отделавшись, я принял душ, а затем рухнул в кровать, дыша как сорокалетний дед на последнем издыхании.

Проснулся уже в обнимку с Юки, сыто отрыгивающей йогуртом, да ещё и от того, что по нам двоим топтался не только бинтуронг, но и сменившая ипостась волчица. Пришлось тесниться, чтобы всё это поместилось, но что ещё делать? Всем страшно. Мы прошлись по краешку несколько раз, заглянув в бездну. Для меня это нормально, а вот для той же японки, у которой последние несколько дней выдались чрезвычайно насыщенными, уже перебор, даже несмотря на её природу.

Через несколько часов шатающийся от усталости альв разбудил меня, заставив занять место перед мониторами, а сам рухнул на своё ложе, вообще не стесняясь постороннего в личной пещере, но нацепив глухие наушники. Оценив уровень доверия, я принялся добросовестно следить за камерами, чем и занимался под кофе, пока, часов в десять утра, мне не позвонил Марий.

— Как вы там…? — прохрипел наш лидер, выглядя так, как будто взял штурмом целый женский монастырь, многократно изнасиловав там даже животных в стойлах.

— Лучше, чем ты выглядишь. Раз в десять, — улыбнулся в ответ я, — Сидим, играем в приманку. Все спят, я на страже.

— Так… даже лучше, — бледный, определённо едва живой, блондин кивнул, —