Выбор Стража - Алвур

в маги крови запишут и на усмирение поведут. Правда, его я бояться тоже стал сильно меньше. Это обычный маг станет роботом, а я? Я ж не совсем человек. Есть мнение, что мне просто нифига не будет. Но рисковать не стану. Но что-то я всё же не рассчитал: погода. Сырость вокруг. Отличная проводимость электричества у мокрых тел. В результате эффект от заклинания, оказался для меня несколько неожиданным: молния перекидывалась с одного чёрта на другого, с него на двух, четырёх и далее по экспоненте убивая моментально. Но уже третий ряд врагов стал ловить по две, а кто-то и три молнии, а мана стремительным темпом пошла убывала. «В следующий раз надо ставить ограничитель на отражение и учитывать погодные условия» – подумал я, обрывая заклинание. Резерва почти не осталось, а врагов осталось... Да примерно никого не осталось, десяток недобитков, уже не бегущих, а ковыляющих, не в счёт. И теперь надо было изображать немощного пацана, который не рассчитал и чуть не перегорел.

– Слышь, придурок с палкой. Ты как это сделал?

– Ой, плохо мне… – Да во мне актёр умирает. Глазки закатили, язычок высунули, и хрипиииииим…

– Слышь, придурки сонные, зелье лириумное мне дали быстро, – это он так про усмирённых? Надо же, да. И те послушались. Офигеть. – Пей давай.

Не люблю лириумные зелья, у них мерзкий приторный вкус. Но пить пришлось, отыгрывая легенду об истощённом ученике.

– Теперь рассказывай, ты чего тут учудил?

– Сами же сказали, колдани на них. Но их больно много было, вот я и наколдовал самое мощное, что вспомнил! – Враньё, кстати. Я уже знаю формулы всяких вихрей, штормов и буранов. Но ученику в моём возрасте не положено быть настолько сильным, чтобы их исполнять. Вот после Истязаний – там да. – Но силы не рассчитал. Никогда раньше не применял цепную молнию и не знал, что она так подействует! – А вот это, кстати, правда. Эффект был для меня неожиданный.

– Ладно, понял. Но ты нас спас, пацан. Спасибо.

Это что, благодарность магу от храмовника? Чаще слышно иное.

– Не… не за что.

Затем я поднялся со дна телеги, где изображал слабость и немощь, и побрёл в сторону кучи трупов. Я же не просто так их убивал, верно? Но меня перехватили где-то на половине пути.

– Не стоит тебе там быть.

– Почему? Я хочу посмотреть, что за тварей я убил.

– Ты что, никогда… А, ну да. Ну, пойдём, сходим. Только близко не подходи и ничего не трогай, если не хочешь умереть жуткой смертью. – Я так-то уже понял, что увижу, но хотел поглядеть поближе и, так сказать, «в живую».

Порождения тьмы особой красотой не отличались. Эти – явно генлоки. Больно уж мелкие. Рожи кривые, кожа чёрная, кровь какая-то тёмно-багровая и несёт от них… Горелым мясом, но чуется, что это не совсем их вина, да? Полное отсутствие волос и какие-то белесые глаза завершали картину. Таких ночью встретишь – не перепутаешь с гномом или человеком. Доспехи не из стали, кстати. Похоже, что из чьих-то костей. В игре они всё же стальные носили. Но первые ласточки Мора уже здесь. Или это были особые друзья Архитектора? И они просто хотели поздороваться?

Дальнейший путь прошёл без особых приключений. Мы ехали, ехали и ехали. По ночам повозки становились в круг, а храмовники отныне несли вахты. Как и усмирённые. Я нет, я спал, как основная ударная сила. Рядом со мной теперь всё время находился усмирённый с бутылями маны. Пару раз в ночи слышался далёкий вой и странное горловое бульканье. Порождения тьмы или просто местная фауна? Скорее второе, ведь больше на нас никто не нападал.

В Редклиф мы приехали на исходе девятого дня. Опоздали, конечно, по плану должны были прибыть ещё вчера. Но, после известий о выходе порождений тьмы на поверхность, вопросы о нашей задержке сошли на нет. Нас разместили во дворе замка. Старший каравана, разумеется, храмовник, отправился в замок, где и застрял до утра. Мы же распределились по фургонам и палаткам и завалились спать. А утром следующего дня из замка вылетели несколько отрядов в два десятка всадников каждый. Видимо, отправились на проверку тракта и прилегающих к нему дорог. Эамон явно не дурак – понимает, чем опасно скопление порождений тьмы у него под боком или на главных дорогах. Кушать все хотят, а крестьяне почему-то почитают собственную безопасность больше, чем барский голодный желудок.

Вообще в Редклифе второй день подряд шли гуляния. Эрл Эамон праздновал вторую годовщину рождения сына. Для него это был поздний ребёнок, и он был просто на седьмом небе от счастья. На праздник съехались все банны-соседи, что не были враждебны эрлу. Эрла и его супругу лично встретить, конечно же, не довелось, но вот видеть издалека вполне получилось. Эрл, не молодой, но ещё и не старый мужчина, что называется «в полном расцвете сил» дружелюбно улыбался и махал рукой всем, кто кричал ему здравицу. Надо ли говорить, что народ эрла любил, так что махал Эамон всем и всюду, и не останавливался? А вот леди Изольда полностью оправдывала своё имя. Высокомерное выражение лица, холодные глаза, вздёрнутый нос. Кажется, это она настояла на том, чтобы турнуть отсюда Алистера? Такая мегера вполне себе могла. А ещё, несмотря на то, что Изольда и Эамон были очень разные – они гармонично смотрелись вместе. Тем более, что когда Эамон сжимал руку эрлессы, её лицо чуть оттаивало и на нём появлялась слабая тень улыбки. Это любовь! Или просто она думает о том, как крутит его деньгами и управляет землями? Кто этих баб поймёт?

«Неожиданно ожидаемая» встреча так же не могла не случиться. Я же говорил, что собрались все окрестные банны, что не были врагами Эамона?

– Волчонок!

Кажется, у меня глаз дёргается?

– Папа, я не хотела его так сильно бить! Он сам полез ко мне непристойными предложениями! Да и кто виноват, что Томас такой слабак?

– Элисса, что я тебе говорил о дружбе дома Кусланд и Хоу?

И ведь прямо за моей спиной. Я что, проклят? Можно я не стану оборачиваться? За спиной некоторое время слышался бубнёж тэйрна Брайса о долгой дружбе домов, который был прерван восторженным шёпотом юной леди:

– А это что, маг? А он нас слышит? А он умеет дышать огнём? А Фергюс говорил, что маги умеет огнём ещё