Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

Ангелина кивнула.

Вот если бы Моника принялась уверять, что она ни-ка-да и ни-за-шо, Геля бы не поверила. А это как раз логично.

– Я бы половину выгребла.

– Я тоже хотела, но мало ли что? Не рискнула. Так что магией нас с Хани не возьмешь.

– Альваро знает?

– Если только сам догадался. Я не говорила, а сама по себе она выглядит… ну, ты видишь.

Ангелина видела. Безделушка. Ленточка и ленточка, висит на ней золотой жетон – и висит, внимания не привлекает, многие так носят. Кто на цепочке, кто на ленте, кто тесемки вообще меняет под цвет перчаток… мода. Вроде как в родном мире человек носит крестик на шее, а к нему еще медальончики, иконки, еще какую-то символику… дело вкуса.

– Не слишком серьезно.

– Да.

Ангелина подумала какое-то время.

Ну… разное бывает.

– Моника, а твой муж точно своей смертью умер?

– Следствие не проводилось. Так что… считалось – своей.

– Надо попросить эна Энтони, пусть наведет справки. А мы с тобой едем к этому… как его?

– Альберто Рамосу.

– Вот. Альберто в рамочке.

Моника хихикнула.

– Вредная ты.

– Зато умная и обаятельная.

– И красивая.

– Не бредь.

– Геля!

– Все, проехали эту тему. Завтра с утра?

– Да.

* * *

Хуан Паскуаль Кампос лежал в кровати и смотрел в стену. В голове был приятный туман после нескольких бокалов вина, но даже он не убирал тревогу.

Моника.

Ханна.

Проблема.

Да, именно проблема. Хуан отлично помнил свое потрясение. Два потрясения. Он тогда вернулся из поездки на воды, приехал к отцу… ну, поиздержался чуточку, и пару долгов надо было оплатить, так что же? Все так живут! Все эны его возраста!

Служат, конечно, но как можно прожить на жалованье? Хуана отец устроил в канцелярию письмоводителем, и мужчина там трудился вот уже десять лет. А что?

Работа спокойная, все выполняют подчиненные, главное их контролировать и вовремя пропесочивать, и можно жить в свое удовольствие. Так Хуан и делал.

Приехал к отцу и увидел на диване в гостиной невероятное видение.

Девушку такой красоты можно разве что при дворе встретить, и то не при всяком. Густые черные волосы, громадные синие глаза! А грудь какая? А бедра!

Хуан понял – эта красотка должна принадлежать ему. Вот с первого взгляда. Сразу же!

Как только заглянул в ее испуганные глазки!

И это было особенно вкусно! Такая нежная, чистенькая и наверняка покорная, и будет бояться… уммммм! Прелесть!

Хуан облизнулся – и пошел на приступ. Присел рядом, сделал несколько комплиментов, девушка побледнела, как он и любил, явно испугалась – и тут появился отец.

В ярости.

Утащил Хуана в кабинет и там высказал все, что думает.

Моника – его жена. Если Хуан просто подойдет к ней, если даже подумает подойти, отец ему голову оторвет и скажет, что так от рождения было! Приятели разницы не заметят!

И в доме отцовском появляться не смей, и деньги теперь Паскуалю самому нужны, а Хуан может, ради разнообразия, попробовать поработать. Не умеет?

Ничего, пусть учится. Когда появится еще один сын, Паскуаль все на него перепишет. Вот!

Хуан в гневе вылетел из отчего дома, поскандалили они с отцом тогда знатно. Но хуже всего была не ссора – сколько раз отец на Хуана гневался, да отходил! Хуже всего были глаза Моники!

Громадные, синие, бездонные…

Ну зачем этому старикану такая красотка в постели? Что он с ней сделать-то сможет?

А вот Хуан бы не оплошал! Он-то мужчина хоть куда!

И Хуан решил попробовать осаду по всем правилам. Для начала он стал попадаться Монике на прогулках, раскланивался, пытался заговаривать и с наслаждением видел страх в ее глазках. Да, на такой бы он и сам женился! Где только отец ее нашел?

Дни шли за днями, долги росли, отец не собирался ему помогать, Моника не отвечала взаимностью, а потом Хуан и вовсе узнал о ее беременности. Он впал в отчаяние.

А потом…

Потом Хуан совершенно случайно оказался в борделе, в который и его отец захаживал. И побеседовал там с одной милой девушкой.

Слово, второе… девушка оказалась внебрачной дочкой его отца. И в борделе ей вовсе не нравилось. А Хуану не нравилось жить без наследства.

Подумали они, поговорили друг с другом, да и решили по-честному поделить наследство.

А от Хуана требовалось совсем немного, только расписку написать на половину унаследованного. И все ему будет! И Моника! И деньги! И наследство его, пусть не все, но он же поторговался, и цену до тридцати процентов сбил!

Кто бы отказался? Разве что дурак, а Хуан-то умный! Он согласился – и через несколько недель уже хоронил отца. А вот нечего тут! Дрянь такая, мог бы помочь, остался бы в живых, а ты, папенька, сам свою судьбу выбрал! Вот и извини!

А можешь и не извинять, так обойдусь! Плевать на тебя! На могилку и сверху!

Сначала все шло хорошо.

С девчонкой он расплатился, и та куда-то исчезла из города. Хуан даже и не думал, куда она потом делась, ему какая разница? Пусть хоть утопится, лишь бы рядом с ним не всплывала!

Моника родила девчонку, и какое-то время он не лез к ней. А потом… ну как тут можно удержаться, кто бы на его месте не принялся загонять такую вкусную добычу?! Тут потрогать, там прижать, здесь пару слов прошептать… что такого? Все так делают! Что она – не понимает, как ему нравится?

Не понимала.

И вышла замуж.

Где она нашла-то этого урода! Их же и рядом поставить нельзя! Он, эн Хуан, высокий, стройный, изящный, с отличными манерами, светский человек, принятый в обществе и всеми уважаемый! И этот… урод, одно слово! На лице несколько шрамов, один даже на шее, и на теле наверняка шрамы. На бок скашивается, из-за ранения ходил вообще с тростью… какой-то Эррера! Да тьфу на него!

Адмирал?

И кого это волнует? Уж точно не Хуана!

Как Моника вообще могла предпочесть ЕМУ – вот ЭТО? Молоко в голову ударило, не иначе! Но сделать Хуан попросту ничего не мог. Не было у него такой возможности.

Ну и…

Он просто отпустил ситуацию. Временно.

Никуда от него Моника не денется, помучается со своим страшилищем, так поди, поймет, кого потеряла, тогда-то и примчится, тогда и приползет… Хуан добрый, он ее даже сильно ругать не станет. А пока ему и так есть чем заняться.

Было.

Ну и… увлекся чуточку. Долги росли и росли как-то