Гладиатор - Весёлый Волшебник

Я остался на скамье в одиночестве.

Со стороны города пахло дымом — из таверны у дороги.

Песок совсем остыл. Сверчки не унимались. Мазь на мозоли на правой ладони подсохла, стянула кожу липкой плёнкой.

У дальнего палуса ещё работал Дакс.

Он бил мечом по столбу, в одиночку. Устало. Каждый его удар был словно слабее предыдущего. Я слышал через двор, как он шумно тянет воздух ртом, с присвистом.

Амулет на кожаном шнурке — тёмный, костяной, фракийской резьбы — болтался у него на груди, ловил свет факелов, вспыхивал тускло при каждом замахе.

Дакс замахнулся ещё раз. Меч выскользнул из потной ладони. Упал на песок. Дерево вошло в песок торцом и завалилось набок. Дакс выругался — на родном языке, не на латыни.

Во дворе появился Ворон. Тёмные короткие волосы, ни одной отметины на лице, будто его за семь лет ни разу не достали на арене мечом. Шёл спокойно и уверенно. Ни одного лишнего движения.

Дакс поднял голову, заметил Ворона. Замер над упавшим мечом, на полусогнутых ногах. Рука протянута к рукояти — так и застыла. Дакс смотрел на Ворона снизу вверх, будто бы хотел поздороваться.

Ворон прошёл в трёх шагах от Дакса. Его взгляд прошёл через тирона насквозь. Ни поворота головы, ни приветственного наклона. Дакса будто бы и не было в его поле зрения.

У двери в дом Ворон остановился. Замер. Я начал считать: «Один. Два. Три». На счёт «три» он поднял руку, тронул дверную ручку, распахнул дверь и вошёл в дом. Дверь захлопнулась с глухим звуком.

Дакс подобрал меч. Отряхнул с него песок — ладонью. К палусу он больше не встал — вернул меч на стойку и направился к своему крылу дома. Я поднялся со скамьи и пошёл за ним следом.

Скрипели сверчки. Рёбра отозвались болью при каждом шаге.

Глава 13

Каша у повара в это утро вышла жиже вчерашней: ячмень он не доварил — крупа скрипела на зубах, масло собралось поверху мутными разводами. Я уже уяснил для себя в этой новой жизни, что вкус пищи — это не главное. Главное, чтобы эта пища вообще была. Поэтому выскреб деревянной ложкой миску до дна.

За столами ели молча: правило Требония, тишина за едой. Утром оно почти не нарушалось. Слышно было только, как стучат ложки о глину, да как у котла кухонный раб скребёт черпаком по дну, снимая пригар.

У дальней стены, широко расставив локти, доедали завтрак ветераны. У прохода теснились тироны. Снаружи, из-за дверного проёма, уже стучало дерево: трое ветеранов позавтракали и приступили к тренировкам. Удар, пауза, удар. Я отнёс миску к стойке у стены, поставил в стопку. Вышел во двор.

Солнце поднялось над восточной стеной на ладонь, но пока не согревало. Роса лежала на камнях каменной кладки мелким бисером, на песке темнели влажные пятна — прошедшая ночь была прохладная. Небо сейчас стояло чистое, без единого облака. Сентябрь здесь держался сухой; дождя не было уже дней десять.

В воздухе пахло мокрой пенькой от вымоченных с вечера ремней (что висели на жердине), сырой глиной, дымом и пригорелым ячменём из кухни, кислым потом вчерашних туник, сохнущих у крыла. От пруда в углу двора тянуло тиной и стоячей водой. Чернела копотью плита алтаря: на неё на рассвете уже плеснули вино (приношение ларам), камень ещё не просох — источал приятный винный запах.

У ворот стоял охранник, скрестив руки. Смотрел не во двор, а на улицу. За воротами скрипнула телега, погонщик хрипло гаркнул на мула. До меня долетел обрывок чужого разговора — двое шли к рынку, один говорил другому на латыни: я разобрал только упоминание масла, моря и Помпея. Другой охранник сидел на скамье у кухонного крыла, жевал корку хлеба, повернулся к тренировавшимся у столбов бойцам спиной. Он чуть заметно улыбался — явно размышлял не о подвигах Помпея.

Я снял со стойки деревянный меч. Встал к своему столбу. Качнулся с пятки на носок и обратно, ударил справа сверху. Дерево стукнуло о дерево, глухо. Довернулся корпусом, качнулся на пятки и ударил снизу, под ребро воображаемому противнику. Не сходил с места, оставаясь в воображаемом круге. Пятка нашла в утоптанной земле старую вмятину (ещё вчерашнюю или утреннюю, оставшуюся тут после утренней тренировки левой руки), я осталась в ней — удерживал дистанцию. Чуть поморщился: бок под правыми рёбрами ещё постанывал после вчерашней встречи со щитом Спикула.

Двор понемногу наполнялся бойцами. Дакс встал к своему палусу, поднял меч, но ударил вполсилы, будто не спешил растрачивать полученнве за завтраком калории. Двое галлов заняли столбы у стены. Краем глаза я заметил, что у ворот задержался прохожий (ворота днём были приоткрыты). Прохожий наблюдал за тем, как разминались ветераны — охранник его не гнал. Такое часто бывало: на нашу тренировку смотрели с улицы. Требоний против зевак не возражал: наверное, считал, что такие подглядывания служили рекламой для его людуса.

Бранд вышел на середину двора, как и всегда бесшумно. Но его заметили. Потому что ждали его появление. Стук деревянных мечей о столбы резко прекратился. Все бойцы (без исключения) повернули головы и посмотрели на Бранда. Я опустил меч. Бранд взмахнул руками. Бойцы двинулись к нему, встали полукольцом. Подошёл и я, замер рядом с темнокожим Нумидом, от которого попахивало кислым потом. Бранд вытянул руку перед собой, показал нам три пальца.

— Tria, — сказал он.

«Три».

Он рубанул рукой по воздуху — раз, два, три. Развёл руки, показал нам ладони, словно он от нас отгородился.

— Sustine, — сказал Бранд.

«Держи». Защищайся.

Один из галлов недовольно скривился. Ветеран у стены хмыкнул в бороду.

Бранд указывал рукой то в одного, то в другого бойца: разводил нас по парам. Указал на меня. Направил к Спикулу.

— Scuta, — бросил Бранд.

«Щиты».

Я снял с жердей стойки плетёный ивняковый щит, продел левое предплечье под ремень. Меч сжал в правой руке. Спикул уже стоял напротив со щитом наготове. Глядел куда-то поверх меня, в стену, ждал команды.

Бранд отступил на шаг назад, развёл руки.

Двор оживился. Со всех сторон застучало дерево мечей об сплетённые из ивняка щиты, вразнобой.

Слева от меня галл погнал новичка к стене: бил резкими злыми ударами — но на третьем остановился: вспомнил про объявленные Брандом ограничения, отступил, закрылся щитом. Справа кто-то уже сцепился щит