Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

— Когда я на следующий день вышел из дома, то увидел, что шины у моей машины проколоты, а фары разбиты. У меня ушли почти все сбережения на ремонт. И я думаю, что это те самые парни. Я запомнил их лица и номера машин. А потом сходил к той стоянке, и увидел, что они там постоянно трутся.

— И ты хочешь, чтобы мы с ними поговорили? — спросил я.

— Нет, дон, — он покачал головой. — Я хочу, чтобы вы разрешили мне с друзьями с ними поговорить.

Я на секунду замер. Он серьезно, что ли? А зачем он тогда вообще ко мне пришел?

— Погоди, — остановил я его. — То есть ты хочешь сказать, что тебе нужно мое разрешение, чтобы подраться?

— Да, дон, — кивнул он с достоинством.

Лестно. Лестно, мать его, что даже такие проблемы без меня уже не решаются. А ведь он — горячий итальянский парень, и мог бы поступить совсем иначе — просто собрать толпу своих корешей с битами, прийти, избить самих таксистов, а потом разнести их машины.

— Где эта стоянка? — уточнил я.

— На Деланси, — ответил он. — Рядом с бильярдной.

Интересно. В этой бильярдной постоянно время Сигел проводит. Уж не его ли люди эти таксисты? Надо спросить.

— Стефано, — крикнул я одному из своих подручных, который как раз варил новый кофе. — Подойди сюда.

Он двинулся в мою сторону, поставив кофейник, подошел.

— Съезди с этим человеком, куда он скажет. Зайдешь в бильярдную на Деланси-стрит, спросишь там Бена Сигела, ты его знаешь. Если что, скажешь, что от меня, и узнаешь, его ли это парни. Если его — то пусть разберется с ними, объяснит им, что нельзя обижать простых работяг.

— Да, босс, — кивнул он.

— Если не его… Поговори с ними сам, объясни, и скажи, что за ремонт нужно было заплатить. U caspisti?

— Да, босс, — снова кивнул он. Он вообще был немногословным, но парень крепкий, и даже трое простых работяг ему не смогут ничего сделать.

— Дон, — проговорил парень. — Я бы хотел разобраться с этим сам.

— Зачем? — спросил я. — Они знают, где ты живешь. В следующий раз они подкараулят тебя там, и проколотыми шинами ты уже не отделаешься. Насилие порождает насилие, парень. Лучше решать вопросы словами. К тому же, тут я решаю, кого бить, а кого нет.

Это надо обозначить сразу, чтобы он понял, что монополия на насилие в этом квартале только у меня. Мне не нужны лишние драки.

— Я понял, — кивнул он.

— Все, идите, — сказал я.

Потом подошел следующий проситель. Так продолжалось около часа, я выслушивал, причем приходили и высказать благодарность за прошлую помощь, а кто-то принес долги, и несколько пухлых конвертов с мелкими купюрами отправились в сейф, который находился в задней комнате социального клуба.

А потом позвонил телефон. Марчелло подошел к аппарату, поднял трубку, послушал, что-то ответил, а потом повернулся ко мне.

— Дон, — сказал он. — Это мистер Костелло.

Ну вот, моему консильери что-то понадобилось. Надеюсь, это не какие-нибудь новые проблемы.

Я поднялся, взял трубку и сказал:

— Фрэнк, это я, — повернулся, убедился, что Марчелло встал так, чтобы отсечь потенциальных подслушивателей. — Что случилось?

— Чарли, тебе нужно перезвонить по одному номеру. Записывай.

Голос Костелло звучал немного взволнованно, но вроде не тревожно.

— А кто это? — спросил я.

— Не буду называть его по телефону, — ответил Фрэнк. — Но дело важное, связано с нашим общим другом из Олбани. Перезвони им сейчас же, тебя ждут.

— Диктуй номер, — сказал я. Понятно, значит Рузвельту что-то понадобилось, и он наконец-то решил расширить наше сотрудничество.

Странно как-то даже, неужели я сейчас ему лично в кабинет позвоню?

Фрэнк продиктовал мне цифры, и я записал их, потом поблагодарил его и повесил трубку. Мне стало любопытно, очень даже любопытно. Я набрал продиктованный номер, дождался соединения и услышал через трубку смутно знакомый голос.

— Слушаю.

— Это Чарльз Лучано, — сказал я. — Мне передали, что вы ожидаете моего звонка.

— Мистер Лучано, да, я ждал звонка, — голос на другом конце заметно оживился. — Джеймс Фарли. Мы виделись с вами на приеме у губернатора в августе.

Ага, виделись. Мы обсуждали какую-то ерунду с ним и еще группой людей, и он особо старался не выделяться. И только потом я узнал, что он фактически курирует предвыборную кампанию Рузвельта. Можно сказать, второй в местном отделении демократической партии человек. И дальше я работал с его человеком. А тут он решил выйти на меня лично.

— Мистер Фарли, я вас помню, — ответил я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно радушнее — важный человек все-таки. — Рад вас слышать.

— Взаимно, мистер Лучано, — сказал он. — Простите, что беспокою вас, но дело деликатное и важное.

— Слушаю вас, — ответил я.

— Мне известно, что вы предлагали губернатору свою поддержку в некоторых вопросах, — продолжил Фарли. Он как-то очень тщательно подбирал слова — это, откровенно говоря, напрягало. С другой стороны, человек его положения связался с бандитом — это тоже многое значило. — И мы рады были бы обсудить, как эта поддержка могла бы выглядеть на практике. Особенно учитывая приближающиеся выборы.

Я невольно улыбнулся. Так вот о чем речь, значит все-таки они дошли до этого решения. Причем, до них не просто дошло, а Фарли решил связаться со мной лично. А это уже достаточно высокий уровень.

— Буду рад обсудить это, — сказал я. — Когда вам удобно?

— Может быть, завтра вечером? — предложил Фарли. — Я знаю, что это довольно скоро, но обстоятельства требуют определенной срочности. Учитывая мой предвыборный график, сложно выбрать другое время.

— Да, я понимаю, у меня тоже много дел с этим фондом и моим бизнесом, — согласился я. В общем-то, так оно и было на самом деле. — Но завтра вечером я вполне могу выкроить несколько часов. Где встретимся?

— «The Colony», знаете это заведение? — спросил он.

— Знаю, — ответил я.

Еще бы, самый роскошный ресторан в городе, известный своей кухней. А еще там ценят приватность, туда не пустят репортеров, и там частенько собираются гангстеры и политики. Я