Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

— Пожалуйста, любой! — Венти радостно развел руками, словно я собирался спросить у него рецепт яблочного пирога.

— Ты же живешь уже двадцать шесть веков. С тех пор, как ты стал Архонтом, можно сказать, фактически ты самый старший из ныне живущих богов… ну, или второй по старшинству, — я прищурился, пытаясь разглядеть за этой маской вечного подростка тысячелетнюю мудрость. Спойлер: не разглядел. — Тебе вообще нормально жить вот так? Без цели, бренча на лире по тавернам?

Венти искренне, заливисто рассмеялся, запрокинув голову.

— А как «так»? Я живу как всегда! Это же просто чудесно! — он подался вперед, опершись локтями на стол, и его глаза хитро блеснули. — Посмотри на остальных Архонтов! Райдэн заперлась у себя и правит страной с лицом каменной статуи, пытаясь остановить время. Какая пустая трата вечности! Нахида сидела в клетке, а теперь, наверное, ленивее меня — всё через свои терминалы Акаши сидит! А этот старый пень Чжун Ли вообще, небось, спит в какой-нибудь библиотеке или пьет чай часами, рассказывая камням о том, как раньше трава была зеленее!

Он пренебрежительно махнул рукой, едва не смахнув со стола тарелку с сыром.

— Они все стали рабами своих собственных концепций, Странник: Вечность, Мудрость, Контракты… Ску-ка! А я — бог Свободы, и моя свобода заключается в том, чтобы пить лучшее вино в Тейвате, петь песни и не забивать свою божественную голову налогами и политикой.

— То есть, ты официально оправдываешь свой алкоголизм и тунеядство божественным предназначением? — я саркастично выгнул бровь. — Удобно устроился, мой бывший начальник за такую «свободу» уволил бы меня без выходного пособия.

— Твой бывший начальник просто не понимал искусства! — парировал бард, ничуть не обидевшись. — К тому же, я не бездельничаю! Я присматриваю за своим народом, просто… ненавязчиво.

— Ага, так ненавязчиво, что твой лучший друг-дракон чуть не разнёс город к чертовой матери, пока ты пел частушки на площади, — я не удержался от шпильки.

Венти слегка поперхнулся вином, и на его щеках снова проступил легкий румянец.

— Ну… были технические накладки, — пробормотал он, отводя взгляд. — Но ведь всё разрешилось! Ик! Благодаря тебе, между прочим. Так что давай выпьем за самого эффективного кризис-менеджера в истории Мондштадта!

Он поднял свою бутылку, призывая меня чокнуться.

— Если ты думаешь, что лесть заставит меня забыть о том, что ты читаешь мои мысли, то ты ошибаешься, — проворчал я, но бутылку всё-таки поднял. Звон стекла потонул в гуле голосов, доносящихся с первого этажа.

— Кстати, о мыслях, — Венти снова хитро прищурился, вытирая губы. — Раз уж мы перешли на такой уровень откровенности… Ты ведь знаешь, что нам теперь предстоит делать дальше, о великий Сошедший? Двалин спасён, но Фатуи всё еще в городе, а Синьора спит и видит, как бы запустить свои ледяные ручки в мои карманы.

Я провел рукой по лицу, чувствуя, как от количества выпитого вина и абсурдности ситуации начинает гудеть в висках.

— Как я уже говорил, у меня свои планы, — я посмотрел на барда с максимальной серьезностью. — Мне нужно найти кое-какого блондина или блондинку и устроить им кару небесную. А разборки с… как её там… Розалиной? Которая ходит по Мондштадту как напыщенный индюк с Глазом Порчи — подделкой, созданной Фатуи из останков мертвых богов и выданной лично Царицей? И она вся из себя такая: «Да-а-а, я такая загадочная, мне уже пятьсот лет, я вся соткана из трагедии и жидкого пламени, но по факту я ни хрена полезного не сделала за это время, кроме как нажила себе ПТСР. Бойтесь меня!» Серьезно?

Я наклонился над столом, глядя прямо в расширившиеся глаза Архонта.

— Венти, просто прими свою настоящую божественную форму, подхвати эту ледяную стерву ураганом и выкинь её в какой-нибудь действующий вулкан в Натлане. Пусть свои отмороженные булки там прожарит, проблема решена!

Секунду за нашим столиком стояла абсолютная тишина. Венти смотрел на меня, замерев с приоткрытым ртом.

А потом его прорвало.

Ещё более сильного, искреннего и истеричного смеха я не видел за всю свою жизнь, Питера Пэна буквально разорвало пополам.

— Пффф… ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — заорал бард на весь второй этаж, запрокидывая голову так резко, что с него чуть не слетел берет. Он схватился за живот, сгибаясь пополам, и ударился лбом о столешницу, бутылки жалобно звякнули, венти задыхался, из его глаз брызнули слезы, а тонкие плечи тряслись в дикой конвульсии. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный поросячий писк, переходящий в новый взрыв хохота.

— Булки… прожарит! О, Селестия… — он сполз со стула, чудом успев ухватиться за край стола, и теперь висел там, болтая своими белыми колготками в воздухе. — Напыщенный… индюк… А-а-а-а-а!

Я сидел с абсолютно каменным лицом, неторопливо потягивая одуванчиковое вино прямо из горлышка. Снизу, с первого этажа, послышались удивлённые голоса завсегдатаев, а по лестнице уже торопливо поднимался Чарльз, явно намереваясь проверить, не убивают ли тут кого. Увидев бьющегося в экстазе барда и мое невозмутимое лицо, бармен молча развернулся и спустился обратно.

— Всё? Истерика закончилась? — вежливо поинтересовался я, когда Венти, наконец, с трудом вскарабкался обратно на стул.

Он тяжело дышал, размазывая слезы по раскрасневшимся щекам, и икал.

— Ох… ох, Странник… — бард потянулся за своей бутылкой, промахнулся, но со второй попытки всё же схватил её. — Ты меня убьешь… Я не смеялся так со времен восстания против Декабриана! «Прожарит булки»… Надо будет обязательно сочинить об этом балладу!

— Только попробуй, и я засуну твою лиру тебе туда, где не светит солнце, — мрачно пообещал я снова. — Я серьезно, почему ты просто не сдуешь её из города? Ты же бог!

Венти вытер мокрые глаза тыльной стороной ладони, его смех постепенно перешел в тихие смешки.

— Ах, если бы всё было так просто, мой прагматичный друг, — он вздохнул, и в его голосе на секунду промелькнула та самая древняя усталость, которую я видел у Двалина. — Во-первых, моя «настоящая форма» сейчас скажем так, не в лучшем состоянии. Я проспал слишком долго, моя сила рассеяна по ветру, а во-вторых… дипломатия! Фатуи — официальные представители Снежной. Если Архонт Мондштадта лично испепелит Восьмую Предвестницу, Царица расценит это как объявление войны, а Мондштадт сейчас не в том положении, чтобы воевать с ледяной империей.

— Политика, — я презрительно сплюнул на пол, благо в таверне было темно. — Вечно она мешает решать проблемы быстро и эффективно, значит, план по прожарке булок Розалины отменяется?

— Боюсь, что официально — да, — Венти хитро подмигнул мне, и его глаза снова блеснули озорством. — Но это не значит, что мы не можем