Роанна. Тяжесть Короны - Виктор Постоенко

Ба, все, мы пошли собираться, с собой почти ничего не беру, так как ничего и не осталось, все сгорело. Возьму пару маминых костюмов для верховой езды. И будь сама тут осторожнее. И похороните мою Ринну там, где мы похоронили маму. Я позже к ней приду и попрошу прощения, что не смогла проводить ее в последний путь. Она заслужила право покоиться там.

Я уверена, что она меня поймет и простит.

Глава четырнадцатая

Покушение на Императора. Хьюз

Флагман О. Брайена 86 пушечный «Громовержец» вошел в рианольскую бухту едва начало светать. В этот раз я прекрасно провела время в кают-компании корабля с офицерами и адмиралом, каюту нам с Элорой выделили ближе к выходу на палубу, море было спокойным, огромный корабль почти не болтало, и мой желудок весь путь был спокоен.

Двадцать шесть кораблей эскадры покрыли парусами почти всю бухту. Адмирал заодно решил совершить тренировочный выход основы флота в море.

Во время пути устраивали парусные учения, корабли перестраивались в море, и матросы бегали к пушкам то на один, то на другой борт, выдвигая их и опять задвигая, и крепя по-походному. Когда ствол пушки задирали вверх и крепко привязывали специальными талями к верхней части орудийного порта, колеса стопорили, и вообще все сооружение ставили на растяжки.

Капитан пояснил, что это делается, что бы в штормовую погоду пушку не сорвало, а то при весе более трех тонн она устроит тут настоящий погром. И он знает несколько случаев, когда плохое крепление орудий привело к повреждениям и гибели кораблей. Даже линейных.

Я весь путь провела на шканцах корабля, или как моряки говорили — квартердеке. Просто смотрела на море, сидя в кресле, общалась с вахтенными офицерами, слушала их рассказы про прошлую жизнь, пользовалась моментом и впитывала в себя отсутствующие знания.

Море действовало успокаивающе, я просто клала руку на перила, на нее голову и смотрела на убегающие назад волны. Ни Элора, ни офицеры меня в эти моменты не отвлекали.

Волны помогали избавиться от мыслей, от той дикой горечи, что буквально сразила меня в тот день в палатке. О. Брайену я сказала, чтобы без особого распоряжения обратно не уходили.

На дворцовом пирсе меня встречала Айма с взводом и служанки дворца. По ее лицу я уже увидела, что она все знает. Чуть подальше у деревьев стояла Дея. Я махнула ей рукой, и она подбежала ко мне. Взгляд ее карих глаз выдавал беспокойство, насторожённость.

Я притянула ее к себе, обняла, и она заплакала.

— Ринна в последних словах наказала мне заботиться о тебе. Ее воля для меня закон, поняла? Я оставляю тебя с Деллой, но помни, если возникнет какая-то трудность, я теперь для тебя как Ринна, не забывай об этом.

— Ваше Величество — шепнула она — она не сильно мучилась?

— Нет, она погибла от пули в бою, с пистолетами остановила мятежников и выиграла нам с Элорой время спастись. Я теперь ее вечная должница.

— А у нас тут вчера вечером то же напали, на Императора и заморского графа, прямо во дворце — шепнула так же она. Я вскинулась и быстро повернувшись к Айме спросила.

— Как Император, быстро доложи обо всем.

— Ваше Величество, ранен, но жив, графу Хьюзу больше досталось, ему взрывом ниже колена ногу оторвало.

В дворец я бежала бегом, на ходу спросив Айму

— Дети как? С ними надеюсь ничего не случилось, а?

— Они же со мной были постоянно, и дети, и кормилица. Инхора и обе ваши служанки вооружились пистолетами, и теперь все в дворце ходим вооруженные. И я ввела гвардейцев прямо в комнаты и коридоры дворца.

— Делла и Арин?

— Под надежной охраной, их перевели в один дворец и там полная рота охраны.

Пытавшимся меня у ворот остановить гвардейцам я крикнула — С дороги, не узнали, что ли? — и пронеслась по ступенькам. В приемной Императора я увидела деда, де Харди, Херефорда, Марису, Каллога, Венара, почти всех министров кроме погибшего герцога Харрасского и раненого главы МИД.

Я быстро прошла мимо них в спальню, не произнеся ни слова. Там были две лекарки и Джейсон Бактлер, и с ним еще кто то, кого не знаю. Доктор сказал, что у Райана баротравма.

На мой вопрос что это, он пояснил, что организм принял сильную ударную волну от взрыва и имеются какие-то внутренние повреждения. Какие именно, Бактлер не знает.

Пока Императору нужен покой, и он будет за ним наблюдать. Внешних ран, кроме крови из ушей, не было.

— Что с Хьюзом, как вообще все это произошло? — спросила я.

'Ваше Величество, насколько я знаю, они оба прогуливались в парке, о чем-то беседуя. Охрана сопровождала их в десяти шагах сзади, так распорядился сам Император.

В районе беседки слева есть поросший красивыми кустами пригорок. Оттуда спустили небольшой бочонок с порохом, и с горящим шнуром.

Граф его увидел, и сильно толкнул Императора, приказал всем ложиться, а сам побежал на встречу бочонку, остановил его ногой, и катнул в другую сторону. Но в это время Император, который, как и другие, не понял причины, начал вставать.

Граф упал и прогремел взрыв. Ему раздробило низ левой ноги, и мне пришлось ампутировать ее почти по колено. А Императору ударная волна вместе с щепками и комьями земли пришлась как раз в грудь. Бросившиеся на помощь два гвардейца оба погибли от обломков бочонка.

Сейчас Император без сознания. Он еще не приходил в себя, но дыхание стало ровным. На груди у него сильная гематома, то есть кровоподтёк, мы наложили рассасывающие компрессы. Остается только ждать, Ваше Величество. Я буду здесь непрерывно'.

— Где поместили графа? — спросила я.

— Здесь же, в комнате, где раньше был министр Хан. Вы хотите глянуть?

В комнату я вошла сама, у постели графа сидела его заплаканная жена. Она бросилась ко мне, с надеждой