Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

По крайней мере, такова была традиция, но…

— Прошу прощения за опоздание! Я встречал моих друзей, — заявил принц громким и оживлённым голосом.

На долю секунды нам действительно открылся мрак, но затем в него хлынул свет из коридора, освещая высокие лакированные трибуны с восседавшими на них дворянами, судью в белом парике, адвоката и прокурора, занимавших отдельные гнёзда.

Почти все они зажмурились от яркого света, и только обвиняемый — тощий, бледный мужчина пятидесяти лет с пышными усами — неуверенно посмотрел на нас своими большими светлыми глазами.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество, — сдержанно сказал судья. — Прикройте дверь за принцем, скорее! — недовольно крикнул он стражникам, стоявшим по сторонам от главного входа.

Вскоре темнота вернулась, но вот мрачная торжественность, казалось, была нарушена непоправимо. Мы последовали за принцем, который занял почётное место на трибунах.

— Прошу прощения, но сегодня вам придётся постоять. Завтра я попрошу поставить вам стулья, — прошептал он извиняющимся тоном. — Не волнуйтесь, сегодня процесс почти закончился. Впрочем, — прибавил он с улыбкой, — вы попали на самое интересное.

Адель нахмурилась, а принц кивнул в сторону пустующего подиума напротив и чуть выше обвиняемого. Судья немного подождал в туманной надежде, что торжественность вернётся, и наконец стукнул деревянным молотком:

— Следуя заранее установленному предписанию, право «тысячи слов» предоставляется достопочтенному господину Лорану де Секонда!

— Кто это? — шепнул Алекс.

— Предводитель дворянской фракции, — мрачно прищурившись, отозвалась Адель.

— Один из четырёх предводителей, если быть точным, но самый влиятельный, — тихо добавил принц. — Помимо него есть ещё госпожа де ла Ней и господин Савин. Кстати, он тоже сегодня здесь.

Услышав это, я быстро, но безуспешно вгляделся в тёмные трибуны.

В царившей тишине на подиум поднялся высокий, статный молодой человек. На нём было белое пальто с золотистыми пуговицами, которые засияли в пламени свечи, пылавшей прямо перед усами Жака Руссо. Лица его было не разобрать, но в полумраке чётко выделялись длинные, прямые серебристые волосы. Когда он заговорил, его голос был звонким и холодным:

— Благодарю суд за предоставленную возможность, однако я ограничусь менее чем тысячей слов, чтобы не забирать наше драгоценное время, и без того растраченное этим бессмысленным разбирательством. Сегодня мы достаточно услышали о качествах господина Руссо и о той пользе, которую он принёс своему министерству. Я не отрицаю, что он может быть полезен нашему общему делу. Вопрос заключается в том, можно ли считать эту пользу оправданной? Или это сладкий яд, который постепенно, незаметно, неумолимо отравляет наше с вами государство?

Жак Руссо съёжился, видимо, чувствуя на себе леденящий взгляд оратора.

— Нельзя построить замок на гнилом фундаменте; нельзя создать государство, отрицающее собственные законы. Ни один из тех многочисленных доводов, которые нам предлагали за время разбирательства, не способен оправдать министра перед теми самыми законами, которые он и его ведомство почитали за святыню. Сын крепостного остаётся крепостным. Сын беглого крепостного остаётся крепостным. Вы можете осуждать этот закон; вы можете оспаривать его на дебатах, в салонах, даже в министерствах.

Но пока закон остаётся в силе, нарушать его не смеет никто. Ни крепостной. Ни министр. Ни дворянин. Ни даже император.

— Некоторые утверждают, что государство — это правители. Другие — что подданные. Я скажу иначе: государство — это законы. Когда законы есть и соблюдаются, государство существует. Когда их нет — его нет.

Можно ли нарушить закон ради единственного человека — вот вопрос, который мы обязаны решить. Но я попрошу вас взглянуть на него иначе. Можно ли подорвать государственные устои ради единственного человека? Именно этот вопрос вам следует держать в уме, когда будете принимать решение.

Благодарю за внимание, — поклонился молодой человек, без лишних колебаний покидая подиум.

На некоторое время воцарилось молчание.

Затем…

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Во всём зале хлопал единственный человек:

Жак Руссо.

…

…

…

— Вы умеете быть эпатажным, Ваше Высочество. У меня едва сердце не выскочило, когда вы вошли! Так внезапно! Неслыханно!

— Кто бы говорил, мистер Руссо, — с усмешкой отозвался Рошель. — Жаль, что в этой темноте я не смог увидеть лицо судьи, когда вы захлопали.

После речи, которую произнёс Лоран, заседание стремительно подошло к концу. На нём присутствовали важные государственные чины и многие дворяне, у которых был весьма плотный график, а потому они не могли сидеть здесь круглые сутки, обсуждая судьбу единственного чиновника. Завтра процесс должен был возобновиться, а уже послезавтра присяжные вынесут решение.

Тогда же станет ясно, останется Жак свободным человеком или отправится в рабство вместе со своими детьми, но, несмотря на это, мужчина умудрялся улыбаться. Улыбка выходила слабой и болезненной, но в его положении даже она казалась подвигом.

— Речь и правда была хорошей, — вздохнул он. — Позвольте узнать, Ваше Высочество, а кто ваши знакомые?

— Студенты из Академии Лапласа. Их отправили сюда в качестве международных наблюдателей. Разрешите представить: мистер и мисс Кляйн — из одного приюта, мисс де ла Крус, мисс Зели, мистер Винчестер, господин Бурген и господин Савин.

— Де ла Крус? Савин?.. — удивился Руссо, глядя на нас большими светлыми глазами.

— Именно так. А теперь прошу прощения — у меня есть некоторые неотложные дела. Встретимся возле кареты, если вы не против, примерно через тридцать минут, — сказал принц и вернулся в зал суда.

— Приветствую вас, мистер Руссо, — произнесла Адель, делая шаг вперёд и протягивая руку опальному министру.

— Да, разумеется. Добрый день. А вы случайно не…

— Эй, почему его ещё не связали? Чем занимается стража? Немедленно хватайте его, не то он попытается бежать!

Неожиданно со стороны раздался визгливый голос. Все мы — не только Алекс и остальные, но и члены фракции реформаторов, которые постепенно присоединялись к нашей беседе, — повернулись и увидели низкого, полного мужчину с двойным подбородком, который подпирал тугой воротник.

Лица окружающих потемнели. Неудивительно. Даже я узнал этого человека с первого взгляда, хотя по сюжету он играл лишь эпизодическую роль.

— Почему этого раба ещё не связали? Куда смотрит следствие? — рявкнул Леопольд Мерсье, обвинитель по этому делу и формальный «хозяин» Руссо, уставившись на подсудимого злобными маленькими глазками.

— Явно не туда, куда надо, — мрачно ответила ему Адель.

— А ты ещё кто такая, девочка? —