Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

— Верно. И все они претендовали на престол. Пока их отец был жив, они не могли развязать полноценную гражданскую войну, поэтому воевали прямо в пределах дворца. Каждый из них перевёз сюда свою свиту, в том числе телохранителей. Потасовки происходили почти каждый день, и слугам постоянно приходилось вытирать кровь.

— Почему император их не остановил? — спросила Адель.

— Насколько я знаю, он находил всё это довольно забавным, — ответил принц.

Адель сурово нахмурилась.

— Прямо сейчас здесь постоянно проживают только четверо представителей правящей династии: отец-император; Жизель, моя младшая сестра — её сейчас нет в столице, насколько я помню, она гостит на землях госпожи де ла Ней; я и Людовик — мой старший брат.

На последней фразе голос принца, оживлённый и небрежный, даже когда он рассказывал про собственное одиночество, слегка притих.

— Кроме того, здесь проходят различные церемонии, а каждое утро собираются министры во главе с Канцлером и рассказывают моему отцу о последних событиях. Министры докладывают о состоянии дел в Империи, а лорд-мэр сообщает о положении в столице. В это время здесь действительно бывает немного людно… Впрочем, вам интересно узнать про моего брата, не так ли?

— Нет, мы… — начала отнекиваться Саша, но Адель прервала её:

— Да, — твёрдо сказала она.

Тайна «затворничества» старшего принца действительно представляла собой одну из самых больших загадок современной Гальварии.

— Благодарю за честность; Людовик в своё время был невероятно талантлив. Во всех отношениях. Одарённый воин, способный управленец… У него была харизма, которая заставляла людей следовать за ним и верить в него. Если бы он стал следующим императором, он мог бы провести любые реформы. Тогда все мы с надеждой смотрели в будущее… Но затем пришла болезнь. Странный, неизвестный недуг, с которым не смог справиться ни один лекарь. С этого момента брат изменился. Болезнь сломила его, и теперь… — Рошель покачал головой. — Вот уже несколько лет он не покидает своей комнаты. Прислуга оставляет поднос прямо под дверью.

Три года назад достучаться до него пытался отец. Не знаю, чем закончился этот разговор, но это был последний раз, когда отец сам вставал с кровати.

— Император тоже болеет? — спросил Алекс.

Рошель медленно покачал головой:

— Нет. Отец просто очень, очень стар. Ему уже сто тридцать шесть — большой возраст для человека, который никогда не был Высшим воином. Ещё несколько лет назад он исполнял свои прямые обязанности, но даже тогда мог просидеть на заседании кабинета министров лишь пару часов. Теперь… Вот почему дворец постепенно теряет своё административное значение. Раньше здесь кипела жизнь, сновали чиновники, с утра до ночи заседали министры, прося аудиенцию. Здесь билось сердце всей Империи. Но по мере ухудшения здоровья отца они переместились в новое здание правительства, более компактное и удобное. Это же место напоминает старую чешую, которую древний дракон почти сбросил, но всё ещё не может окончательно освободиться, и она тянет его назад, — наше яркое, но тягостное бремя…

Рошель приподнял голову, с печальной улыбкой осматривая обширные своды коридора, в котором мы стояли.

— Недавно, впрочем, мою обитель скрасила новая душа. Пойдёмте, господин Савин. Ваша сестра уже ждёт, — заявил принц, открывая широкие двери, из которых хлынул приятный цветочный аромат.

…

…

…

Пройдя в оранжерею, мы почти сразу увидели Эльвиру. Девушка в летнем белом платье сидела за круглым столиком, на котором стоял чайный сервиз. Её волосы были перевязаны белой лентой и собраны в высокий хвост. Услышав наши шаги, она тут же метнула в нашу сторону настороженный взгляд, который сменился взволнованным, едва она заметила меня.

Стоявшая у неё за спиной служанка отошла в сторону, склонив голову.

— Добрый день, Ваше Высочество, ­­­— сказала Эльвира выверенным голосом.

— Добрый. Я думал сделать вам сюрприз, поэтому не сообщил о прибытии гостей. Вы не против, мисс Эльвира?

— Вовсе нет, — сдержанно буркнула девушка, поджав губы.

Надо сказать, что для убийцы, которую всю жизнь учили скрывать подлинные чувства, делала она это не очень хорошо. Впрочем, все остальные, по всей видимости, списали её волнение на неожиданное появление «отлучённого» брата, репутация которого оставляла желать лучшего.

После этого принц велел принести нам стулья и немного более вместительный стол, и минуту спустя они действительно появились в руках нескольких горничных, которые, казалось, возникли из ниоткуда.

Когда мы уселись, принц возобновил беседу, рассказывая про устройство замка, его порядки и запреты.

— Если вам что-то понадобится, вы можете обратиться к прислуге — достаточно потянуть за верёвочку вроде этой, их довольно много по всему замку. Можете также обращаться прямо ко мне. Позже я покажу, где находятся мои покои. Как моим гостям, вам разрешается бывать где угодно. Под запретом только обитель моего брата — он занимает пятую башню, — и сестры — она проживает в четвёртой. И отца — думаю, вы поймёте, где он и куда ходить не стоит. Пожалуй, это все правила.

Ах, и ещё, — добавил принц. — Если увидите в коридоре старика в красном, поклонитесь ему.

— Зачем? — несколько резко спросила Адель.

Видимо, она посчитала эту просьбу каким-то странным и бессмысленным ритуалом.

— Традиция, — с улыбкой ответил принц. — Если он вас о чём-то попросит, хотя этого и не должно случиться, сделайте. По возможности.

Адель насупилась ещё сильнее, а остальные мои одноклассники растерянно переглянулись.

Я пригубил чай.

— Гостям ведь разрешается выходить по ночам, верно? — неожиданно спросила Эльвира, бросая на меня быстрые взгляды.

— Разумеется. Как и вам, мисс Эльвира, — кивнул принц.

— В любое время?

— В любое.

Эльвира снова кивнула, продолжая коситься в мою сторону. С чего бы это? А — стоп. В этот момент в моей голове словно вспыхнули фейерверки.

Точно… Я же сам обещал, что мы вскоре встретимся и поговорим. Забыл… Между тем убийство принца должно было состояться всего через три дня. Значит, Эльвира, вероятно, уже получила кристалл, а также инструкции от нашего отца о том, что именно ей нужно делать. Девушка оказалась на перепутье — поэтому она так заволновалась, когда я пришёл.

Я осушил чашку, поставил её на стол и громко проговорил:

— Надеюсь, никто не будет сновать перед моей комнатой. Особенно после полуночи. В это время я уже сплю и очень не люблю, когда меня беспокоят.

— Слуги не позволяют себе