Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

Адель, вероятно, замышляет против меня недоброе, я ему почти не поверил. Он всегда был рядом с Адель и прекрасно понимал её повадки и мысли, но при этом мне трудно было представить, что девушка, одна из Главных героев, попытается меня убить. Не просто наказать, не просто отправить за решётку, но буквально отрубить мне голову.

Это было немного шокирующее обстоятельство. Алекс тоже пытался меня убить во время турнира, но его оправдывал (нет) вспыльчивый характер, в то время как Адель умела держать себя в руках (большую часть времени). Неужели «смерть» солдат ТОА так сильно на неё повлияла?

В итоге я решил пойти на риск. Если бы она действительно опустила меч, я бы обездвижил её с помощью кристалла, скрутил — с моими нынешними характеристиками это не составило бы труда — и провёл длинную беседу. Я бы заявил, что солдаты ТОА на самом деле живы, даже предложил предоставить доказательства через пару дней — а затем сказал бы, что соврал и они мертвы, чтобы превратить Формальные баллы в обычные. Стать «Предателем».

Впрочем, всё это было довольно рискованно, а потому это был план Б. В идеале Адель должна была просто отказаться от намерения убить меня — так и случилось.

Несмотря ни на что, она была хорошим человеком, а хорошие люди не убивают других во сне.

Я покачал головой.

Впредь мне следует быть куда внимательнее к другим персонажам, особенно первостепенным. Нельзя полагаться только на ту информацию, которую я помнил из игры.

Я ненадолго замер в темноте, а затем оделся, сел у лампы и бросил взгляд на часы. Примерно через пять минут дверь беззвучно отворилась — все двери во дворце обильно смазывали маслом, — и на пороге показалась Эльвира. Я уже собирался поприветствовать её, как вдруг заметил, что девушка выглядит немного бледной.

— Что-то случилось? — спросил я серьёзным тоном.

— Я… я видела девушку, — помявшись и отводя взгляд, ответила Эльвира. — Де ла Крус…

— Она тебя заметила?

— Нет. Она… она застёгивала рубашку…

А?

— И до этого, кажется, выходила из вашей комнаты.

— …

— Достопочтенный брат, вы…

Эльвира тяжело вздохнула и устало покачала головой.

— Ничего…

— …

…

…

Глава 27

Откровение, принятое немного не так

— Отец уже связался с тобой? — прокашлявшись, спросил я, когда неловкая атмосфера между нами немного рассеялась.

Эльвира кивнула.

— И передал кристалл?

Девушка удивлённо вздрогнула — видимо, она не ожидала, что мне известны даже такие подробности.

— Да.

— Где он?

— При мне. Показать его?

— Не нужно. Когда именно отец просил тебя его использовать?

— Через три… через два дня. Во время прогулки.

— Когда его агенты, переодетые «мятежниками», совершат попытку покушения, которая увенчается успехом, потому что именно ты, невеста принца, которую он бросится защищать, нанесёшь удар ему в спину… Отец тебе соврал. Он запретил тебе использовать кристалл до покушения, верно? — спросил я, глядя на растерявшуюся Эльвиру. — Якобы потому, что он может привлечь лишнее внимание. На самом деле причина в другом. Это кристалл взрывного типа. При детонации он превратится в яркую вспышку, которая убьёт тебя, принца и «мятежников». Уничтожит и цель, и все улики.

— Отец просто использует тебя, — прибавил я, опускаясь в кресло возле окна. Его спинка заслоняла лунный свет, так что моё лицо накрыла мрачная вуаль.

Некоторое время Эльвира смотрела на свои колени. Затем, не поднимая головы, прошептала:

— Я… знаю. Не про это, но… я знаю, что он просто меня использует.

— Но раньше тебе было всё равно? — спросил я.

Многие фанаты, которым понравился в игре образ Эльвиры — и которые сильно негодовали после её смерти, — впоследствии обсуждали её характер и мотивацию. Эльвира понимала, что её используют. Ей было всё равно. Почему? Просто потому, что её так воспитали? Или была другая причина? Теорий было множество, однако самая вероятная заключалась в том, что сценаристы просто не продумали её мотивацию. Эльвира, опять же, была слишком мимолётным персонажем, чтобы в деталях расписывать её прошлое.

Но это в игре. Сейчас же передо мной сидел живой человек. Поэтому мне было интересно узнать, что именно творится у неё на душе.

— Зачем вы хотите помочь мне? — неожиданно спросила Эльвира.

— Невежливо отвечать вопросом на вопрос, — бросил я машинально.

— Я…

— Пускай. Я не против.

А теперь самое важное. МОЯ мотивация. Чего именно добивался Антон Савин? Мой первый образ представлял собой заносчивого дворянина. Второй — амбициозного манипулятора. Изначально я думал использовать именно его, но затем пришёл к выводу, что мне нужно заручиться доверием Эльвиры, чтобы помочь ей. А для этого, как ни странно, проще всего было рассказать ей правду.

— Что именно ты прочитала в моей записной книжке?

Эльвира выпрямила спину:

— Что вы планируете, что вся наша семья отправится на плаху. Что вы хотите спасти меня.

— И всё?

— Я не совсем понимаю ваш шифр.

Это она про мой почерк? Не суть.

— Не столько планирую, сколько предполагаю. В этой книге я записал свои прогнозы относительно того, что случится. Что же касается моих планов, то всё просто: я хочу спокойствия.

Эльвира вопросительно наклонила голову набок.

— Отец хочет устроить переворот и сохранить — а лучше приумножить — свою власть. Для этого он собирается убить принца и посадить на престол младшую принцессу, которая поддерживает дворянскую фракцию и сама пользуется её поддержкой. Мне всё равно. Я не роялист. Мне не нужна власть. Меня не заботит, кто правит страной или миром. Будь на то моя воля, я бы бросил всё это и поселился в небольшом домике на берегу озера.

— Но… почему вы спасли меня? — с явным волнением спросила Эльвира.

— С большой силой приходит большая ответственность, — сказал я нарочито уставшим голосом.

Взгляд Эльвиры стал ещё более озадаченным.

— Я хочу жить в тишине и спокойствии, но у меня… ха! — я горько усмехнулся. — К сожалению, есть то, чего нет у моего отца: ответственность. Совесть! Я бы хотел, чтобы их не было. Но они есть. В этом моё проклятие.

Я сделал нарочито печальный вздох и опустил голову, исподлобья поглядывая на Эльвиру.

Девушка растерялась и приоткрыла губы. Очевидно, она и сама не знала, что сказать по поводу этого откровения. И не нужно.