Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

Я уже собирался отправиться с ними — это была отличная возможность заработать Формальные баллы, — как вдруг появился дворецкий и сообщил, что явился «господин де Секонда» с запланированным визитом к господину Савину. Только тогда я вспомнил, что вчера мы решили поговорить.

Отказываться было неразумно. Секонда был персонажем, который очень ценил своё время, и если он решил со мной поговорить, значит, на то была важная причина. Чего именно он добивался, я не знал — в игре он, понятное дело, с Антоном не разговаривал, — но в любом случае следовало быть осторожнее.

Он был не так богат, как госпожа де ла Ней, не обладал такой многочисленной и хорошо вооружённой гвардией, как Савин, и в то же время именно его считали самым опасным представителем дворянской фракции.

Поправив воротник и размышляя о том, как именно мне следует вести себя перед этим человеком, я прошёл в небольшую, но роскошную комнату, которую нам выделили для разговора.

Глава 28

Будущее

— Доброе утро, — произнёс Лоран де Секонда, когда я прошёл в комнату.

В другом конце помещения стояла рослая фигура в чёрном плаще и кожаных перчатках. Именно к ней невольно устремился мой взгляд, когда я ответил:

— Доброе. Вы хотели поговорить?

— Да. Прошу прощения, что отнимаю ваше время.

— Пустяки. Времени у меня более чем достаточно, — сказал я, оседая в кресло и опираясь на его спинку.

Лоран покачал головой — его длинные серебристые волосы сверкнули в лучах солнца, словно водопад:

— Если не тратить его попусту, времени никогда не бывает достаточно.

— Может, наоборот? — хмыкнул я.

— Нет. Люди, жизнь которых можно назвать бесцельной, действительно обладают избытком свободного времени, в то время как те, кто стремится вести более осмысленное существование, ценят каждую минуту.

— Возможно. — Я пожал плечами.

— Это так, — констатировал Лоран.

Я промолчал. В основном потому, что не знал, что именно мне следует говорить. В арке Полевого задания в имперской столице Лоран был важным, но фоновым персонажем, которого герои видели всего несколько раз и всегда со стороны. Поэтому я не имел ни малейшего понятия, что ему могло от меня понадобиться.

— Так зачем вы организовали эту беседу?

— Я бы хотел обсудить некоторые вопросы с будущим главой дома Савиных.

— Вам разве не говорили? Меня отлучили от рода. К тому же в столице сейчас мой отец. Почему бы вам не поговорить с текущим главой?

— Ваш отец покинул столицу вчера вечером и прямо сейчас возвращается на север.

А? Занятно… Собственно, в игре присутствие Савина в столице во время переворота и вовсе не упоминалось. Я думал, что он прибыл сюда, чтобы лично принять в нём участие и попытаться разделить власть прямо на месте, но, видимо, он был для этого слишком осторожен.

Если заговор вскроется и Эльвира не сможет убить принца, его немедленно бросят за решётку. В таком случае с его стороны действительно было безопаснее переждать бурю в северном поместье и под защитой своей многочисленной — самой многочисленной среди дворян — гвардии.

— Что же касается вашего отлучения, — продолжал Лоран, — я склонен считать, что это временная мера и вскоре вы будете восстановлены в правах.

— Хотелось бы. Но я всё равно не понимаю, зачем вам говорить именно со мной.

— Потому что я вас не знаю, — прикрыв глаза, признался Лоран. — Я примерно понимаю мысли и мировоззрение вашего отца. Его наследник известен мне в меньшей степени. Скажите, кого вы поддерживаете — канцлера или дворянскую фракцию?

— Очень прямолинейный вопрос, — усмехнулся я.

Лоран кивнул, как бы говоря, что ожидает не менее прямолинейного ответа.

— Если меня восстановят в правах, разумеется, я буду на стороне дворян.

— Почему?

— Странный вопрос. Потому что я сам стану одним из них. Разве может быть иная причина?

Лоран был злодеем, но всё равно оставался важным персонажем. Его я «предавать» пока не собирался, поэтому сейчас передо мной стояла задача изобразить обыкновенного, недалёкого эгоиста.

— Может, — ответил он на мой риторический вопрос. — С моей точки зрения, реформы Перигона будут губительны для нашего государства, в то время как укрепление дворянской власти, напротив, создаст фундамент для всеобщего процветания, которое затронет не только высшую, но и низшую касту.

— Потому что плебеи — глупцы, а дворяне избраны богиней и судьбой?

— Отчасти, — кивнул Лоран. — В нашу эпоху наибольшее распространение имеют четыре формы правления: теократическая, обсуждать которую у нас, к сожалению, нет времени, республиканская, тираническая и смешанная.

Республиканскую форму правления мы можем наблюдать в Федерации. Также её называют демократией. Властью масс. Народа. На данный момент она ещё не показала свою несостоятельность, однако, с моей точки зрения, это лишь вопрос времени.

Правители избираются народом. Но народ слеп. Глуп. Временами безумен. А даже если он ещё не таков, то станет, ведь правителям это выгодно. Они ищут опору и намеренно взращивают тех, кто станет их слепо поддерживать. В свою очередь, эти люди выбирают всё более наглых и эпатажных демагогов. Это спираль, ведущая в никуда. Власть крикунов, которые с каждым поколением учатся кричать всё громче и громче.

В случае тирании или абсолютной монархии, которую можно наблюдать в некоторых княжествах и южных деспотиях, вся власть сосредоточена в руках единственного человека и передаётся по наследству. У этой системы, однако, есть фатальный изъян: за сильным правителем может последовать слабый, за ним — дурной, за дурным — ужасный. Единственное слабое звено способно разрушить великую цепь. Так произошло с Гавранкой. Вам, полагаю, знакома её история?

— Отчасти, — ответил я уклончиво.

— После войны, на которой ваш предок перешёл на сторону Гальварии, тогдашний правитель Гавранки ужесточил законы и попытался прибрать всю дворянскую власть к своим рукам. У него это получилось, но уже его сын и наследник оказался бездарным правителем. При нём Гавранка потеряла восточные земли, которые теперь зовутся «бесправными» и где до сих пор идут непрестанные войны.

Слишком рискованно, когда власть зиждется в руках единственного человека. Таких людей должно быть несколько, и все они обязаны быть связаны общим делом — одним государством с едиными законами, которые они принимают на общем собрании. Это — подлинная дворянская власть.

— А разве не