Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

Устроим им сюрприз.

Пусть узнают, как бессмысленно пытаться обмануть Меня.

…

…

…

— Что именно между вами произошло? — спросила Адель, когда Алекс скрылся в противоположном конце обширного сквера.

Саша замялась, услышав этот вопрос.

— Раньше ваши отношения были более… открытыми. Вы поссорились? — уточнила Адель.

После своего возвращения почти все мысли Адели были заняты планами убийства Савина, но даже в таком состоянии она заметила некоторую неловкость, возникшую между Алексом и Сашей Кляйн. Девушка и раньше отчитывала своего друга, когда он вёл себя чересчур нерасторопно, агрессивно или неосторожно, но всегда делала это открыто. Теперь же между ними словно выросла незримая стена.

— Да, — кивнула Саша.

— Почему?

— Я бы… не хотела об этом говорить, — после паузы ответила Саша.

— Я не настаиваю, — заверила Адель. — Просто иногда лучше сразу всё обсудить, чем держать…

«Держать в себе», — хотела сказать она, но оборвала себя на полуслове.

То же самое можно было сказать и про неё. За всё время каникул она ни разу толком не поговорила с отцом — и не только потому, что у президента был плотный график. Она просто не могла заставить себя поднять тему Таврелианской Освободительной Армии. Какое же право она имела лезть в чужие семьи, если не могла разобраться в собственной?

Некоторое время между ними висела тишина. Девушки подошли к условленному месту возле моста, украшенного статуями драконов, обвитых настоящими золотыми цепями, нашли ступеньки и сошли вниз. Вонь ощущалась ещё сверху, а когда они оказались в тёмном пространстве под мостом, у Адель и вовсе закружилась голова. Она пыталась дышать через рот, но даже этого было недостаточно, чтобы побороть зловоние.

Тем временем вдали виднелись люди на лодках, которые даже в этот поздний час продолжали рыбачить. Они занимались этим целыми днями напролёт, ведь это был их единственный способ добыть пропитание.

— … Ненавижу этот город, — прошептала Адель.

— Как и я, — ответил ей знакомый голос.

Сойдя с лестницы, Адель повернулась и увидела тёмную фигуру в чёрном плаще с глубоким капюшоном.

— Вы одни? — спросила Мария Руссо.

— Мы разделились, — ответила Адель. — А что насчёт вас? За вами следят?

— Разумеется. Учитель музыки докладывает им о каждом моём шаге.

— Почему вы его не выгнали?

— Потому что я хочу, чтобы они думали, будто знают всё, что я делаю, — ответила женщина.

— А что вы делаете? — спросила Саша.

Адель кивнула. Вот он, самый важный вопрос. И ещё…

— Зачем вам наша помощь? Почему вы не попросите своих союзников среди реформаторов?

— Союзников? — губы Марии Руссо, едва различимые в тени капюшона, изогнулись в язвительной улыбке. — Именно реформаторы — главные враги моей семьи, — заявила женщина, а затем добавила, пока Саша и Адель пытались осознать услышанное: — Это они раскопали прошлое Жака и запустили этот процесс.

Адель нахмурилась:

— Но почему? Ваш муж считается символом их фракции.

— Да. Именно поэтому они решили превратить его в нечто ещё более полезное — в мученика.

В тёмном пространстве под мостом повисла тишина.

Мария Руссо прикрыла свои морщинистые веки:

— Жак полезен Гальварии: он хороший министр с безупречной репутацией — именно поэтому его жертва окажется настолько действенной. Уже сейчас люди, даже аристократы, которые прежде не могли решить, какую фракцию поддержать, возмущены его судьбой. А если не они сами, то их дети. Они считают происходящее несправедливым. Речи прокурора и его шайки, которые печатают в газетах, вызывают у них праведную ярость. Поэтому этот процесс так выгоден Перигону.

— Но ведь… но ведь он их союзник, — потрясённо проговорила Саша.

— И друг, — кивнула Мария Руссо. — Некоторым он помог получить должность, он приглашал их к себе домой, они играли с его детьми… А теперь эти люди прокручивают у себя в голове, как драматичнее расписать страдание его сыновей под гнётом их будущего господина.

— Вся фракция реформаторов стоит за этим? — серьёзно спросила Адель.

— Нет, только верхушка. Своё дело они уже сделали, и теперь им остаётся просто наблюдать, пока суд идёт своим чередом. Но всё ещё можно изменить, — сказала женщина и вытянула бледную руку.

На её ладони лежало кольцо с чёрным драгоценным камнем.

— Что это? — спросила Адель.

— Фамильная реликвия. Перед смертью мать вручила мне этот перстень и сказала, что он достался ей от моего отца.

— Как это связано с делом? — нахмурилась Адель.

— Ваш отец был дворянином?.. — догадалась Саша.

— Вероятно, — с горькой улыбкой кивнула Мария Руссо. — Вам, полагаю, едва ли знакома имперская кастовая система, мисс де ла Крус? Сын крепостного остаётся крепостным, однако дворяне, даже бастарды, принципиально не могут считаться невольниками. Женитьба на свободной горожанке не делает Жака свободным, но если он женился на дворянке и в этом браке родились дети — это уже совершенно иной случай.

— Вот только такая победа не позволит реформаторам обрести свою «сакральную жертву», — фыркнула Адель. В её голосе слышалось явное негодование.

— Именно, — подтвердила Мария Руссо.

— Что конкретно нам нужно сделать?

— Найти моего отца.

— У вас есть другие зацепки, кроме кольца? — спросила Адель.

— Нет. Моя мать скончалась семь лет назад. О том, что у меня вообще был отец, я узнала только в день её смерти… Тогда мне было всё равно: этот человек бросил нас слишком давно, чтобы меня волновало его прошлое. Сейчас же я не могу бегать по всему городу в поисках улик — это привлечёт внимание.

— … И тогда либо реформаторы, либо дворяне возьмут поиски в свои руки, — кивнула Адель. — Хорошо, мы вам…

— Не говори за всех.

Вдруг со стороны раздался надменный голос. Адель немедленно повернулась, выхватила меч и направила его на тёмную фигуру, спрыгнувшую с лестницы, ведущей на мост, и приземлившуюся в дюжине метров от них. Саша тоже схватилась за посох, но тут же изумлённо распахнула глаза, узнав юношу с длинными фиолетовыми волосами, который приближался к ним с насмешливой улыбкой.

— Ты… — прошипела Адель. — Что ты здесь делаешь?

— Разве не мне следует задать этот вопрос? — произнёс Антон Савин властным голосом. — Или вы действительно думали, что можете шептаться у меня за спиной, а я ничего не замечу?

Адель крепче стиснула