Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

для напряжённой истории… которому уже не суждено случиться. Чтобы показать, что я всё знаю, я сразу назвал имя ла Труа. Поэтому теперь мы могли пропустить многочасовые поиски и сразу отправиться в его поместье.

Сперва, впрочем, Адель и Саше пришлось объяснить, почему я тоже буду принимать участие в предстоящей операции. Альфирия, Зигфрид и тем более Седрик были не против. Единственным, кто выразил недовольство — причём не только голосом, но и взглядом, — был Алекс.

Что тут сказать: он молодец. Он единственный был обо мне адекватного мнения и сразу спросил:

— Что ты задумал?

— Не твоё дело, — ответил я и надменно отвернулся.

Алекс сжал кулаки. Назревал конфликт, но тут…

— Алекс… хватит, — тихо прошептала Саша.

Алекс опешил, посмотрел на неё, приоткрыл губы… но в итоге так ничего и не сказал.

— Я буду следить за ним, — заверила Адель, не сводя с меня пристального взгляда.

— Следи лучше за собой, чтобы тебя снова не похитили, — огрызнулся я.

— Кто бы говорил, — прищурилась Адель.

А, да. В этой реальности похитили нас обоих.

Туше.

После этого, в несколько неловкой тишине, мы наняли экипаж и отправились на улицу Мальмезон, 14.

— Я думала, что дворяне живут только с этой стороны реки, — заметила Саша по дороге, вероятно, чтобы разрядить атмосферу.

— Не все, — ответил я, поглядывая в окно. — Только влиятельные дворяне, которые переместили свои резиденции в город пару веков назад. Представители малого дворянства живут в столице намного дольше.

А если конкретнее, то обитают они на «дворянских улицах», которые некогда считались богатыми, но со временем растеряли свой лоск. Все богатые дворяне перебрались за реку, а на этой стороне остались только наименее обеспеченные.

Особняк ла Труа был наглядным примером этого упадка. Издали он ещё мог показаться впечатляющим, но стоило немного присмотреться, и сразу становилась заметна ржавчина на заборе и сорняки, активно пожирающие тропинку, ведущую к пожелтевшему фасаду.

Перед дверью висел колокольчик. Мы дёрнули за веревку. Некоторое время стояла гробовая тишина. Адель уже собиралась постучать, как вдруг дверь открылась, и на пороге показался полный мужчина лет шестидесяти — небритый, с пышной шевелюрой.

— Добрый день. Вы, эм, из банка? Сейчас всё принесу, да, сейчас, дайте мне всего минутку или две… А из какого банка, ещё раз, я не расслышал? Да будет вам известно, что некоторым банкам свой долг я уже вернул, — он, может, ещё не пришёл, но если вы немного подождёте… нет, спросите на почте, тогда…

— Мы не за этим, — сухо произнесла Адель.

— А, так значит, вы из Торгового дома. Это…

Не успел он договорить, как Саша вытянула руку, на которой лежало колечко с чёрным камнем. При виде него ла Труа сперва удивился, всё ещё продолжая улыбаться, но затем присмотрелся — и его лицо, только что красное от волнения, резко посерело, как солнце, накрытое тучей.

— Вы…

— Мы пришли поговорить по поводу вашей дочери, — сурово произнесла Адель.

— О какой… о какой из них? — растерянно прошептал ла Труа.

— …

…

…

Глава 31

Ирония судьбы

Несколько минут спустя мы уже стояли в рабочем кабинете ла Труа. Это была небольшая и очень пыльная комната. Свет, проникающий через грязные окна, на которых виднелись серо-белые пятнышки птичьего помёта, падал на обшарпанный стол. Справа и слева пустели книжные полки. И вообще всё убранство создавало ощущение, что хозяин находится в процессе переезда, в то время как сам особняк готовится под снос.

— Так… вы пришли по этому поводу, — с нервной улыбкой произнёс ла Труа. Он сидел за столом и неловко разглядывал свои розоватые пухлые пальцы.

— Вам известно, что это? — спросила Адель.

— Конечно… Ох, нет, пождите! В смысле — нет, разумеется, неизвестно! Я же должен сказать, что понятия не имею, верно?

Алекс и остальные переглянулись.

— Поче… почему вы должны сказать, что не знаете? — спросила Саша.

— Потому что иначе мне несдобровать, — поёжился ла Труа. — Если меня спросят, я должен сказать, что потерял кольцо тридцать лет назад. То есть нет, я был пьян и увидел нищенку у дороги; мне стало жаль её, и я бросил ей кольцо, которое она у меня украла! И уже тогда эта нищенка была беременна! А потом я пытался её найти, но не смог. Вот и всё. Поэтому я не имею к этой истории даже малюсенького отношения… Всё правильно?

— Кто именно вам это сказал? — сурово спросила Адель.

— Господин… Ой! Мне же нельзя называть его имя. Никто не говорил, эта история — сущая правда! Клянусь именем своего рода!.. Когда, кстати говоря, я получу, эм, компенсацию?.. Просто долги, сами понимаете, и коллекторы… Я понимаю, что мы условились, что это будет после процесса, но хотелось бы немного раньше. Хотя бы часть. Треть… нет? Нельзя? — спросил ла Труа, разглядывая наши мрачные лица. — Нет так нет. Тогда после…

Адель тяжело вздохнула и прикрыла глаза рукой.

Госпожа Руссо оказалась права. Канцлер Перигон был прагматичным человеком и понимал, что её муж будет намного полезнее в качестве «мученика». Более того, он заранее разузнал всю правду о происхождении Марии, нашёл её настоящего отца и предложил ему сделку, от которой невозможно отказаться.

В игре было так же. С тем исключением, что своими действиями герои привлекали к ла Труа внимание обвинителя — Мерсье. Он был намного менее дальновидным, не понимал, что дворянской фракции будет выгодно, если реформаторы потеряют свою сакральную жертву, и заплатил наёмникам, чтобы они убили ла Труа — единственного человека, который мог спасти столь ненавистного ему министра.

Начиналась погоня, затем сражение в пылающем поместье, и только под самый конец, уже в зале суда, ла Труа признавался героям, что ещё раньше его подкупил Перигон. Отчаяние, напряжение — и откровение. Неожиданный поворот, который резко переворачивал историю с ног на голову.

Прямо сейчас Алекс и остальные, вероятно, испытывали к ла Труа глубочайшее презрение. Особенно Адель. По взгляду было видно, что от этого тучного старичка в потёртом бархатном камзоле её тошнит.

— Так вы пришли проверить, чтобы я исполнил свою половину сделки? Всё время будете наблюдать? В этом нет необходимости, уверяю вас, друзья, я даже не подумаю о том, чтобы пойти в зал суда. Скорее сломаю себе ноги! —