Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Ярослав Афанасьевич нарушил клятву? — в голосе Жоры прозвучала тревога. — Вы что-то узнали?

Покачал головой:

— Не успел.

Георгий приложил руку к груди и поклонился старому Магинскому. По щеке слуги скатилась скупая слеза.

— Похорони его по нашим обычаям, — произнёс я тихо. — И нужно официально объявить, что дед умер от естественных причин. Мол, приезжал к нам, мило побеседовали, старая болезнь обострилась… В общем, придумай что-нибудь правдоподобное. А Елизавета, скажем, сбежала из-за похищения первенца. Главное, чтобы вопросов к роду не возникло.

Жора молча кивнул, утирая слезу. А я заметил приближающегося Витаса.

— Найди Лампу с Ольгой, передай, что едем в Томск, — велел Лейпнишу.

В этот момент со стороны леса показался возвращающийся отряд. Я двинулся им навстречу, разглядывая слугу Булкина. Тот сиял, как начищенный самовар, хотя и трясся от возбуждения. Одежда на нём была явно чужая — форма охотников. Уже успел переодеться?

— Павел Александрович! — выпалил мужичок, задыхаясь от восторга. — Я видел! Видел настоящих тварей! Огнелиса, грозовых волков, водяного медведя вот такенного! — развёл руки в стороны, показывая размер.

Его трясло от переполнявших эмоций.

— Мы их даже разделывали! Мне всё объяснили, дали пострелять! Хоть я ни разу не попал.

— Рад, что понравилось, — хмыкнул я.

— Что вы, — поклонился слуга так низко, едва ли не клюнул носом землю. — Это вам спасибо! Век буду обязан! Не каждому выпадает такое увидеть. Теперь у меня столько историй для Гаврилы Давыдовича!

Его глаза загорелись ещё ярче.

— А рудник! Это же одна из крупнейших жил в стране! Сто кристаллов в день в самом начале — невероятный объём! Мы обязательно должны обсудить все условия с господином. Умоляю, давайте скорее поедем, он уже наверняка волнуется!

Я кивнул, наблюдая, как мужичок принялся трясти руки всем охотникам, рассыпаясь в благодарностях. Подошёл к Медведю, который растянул губы в ухмылке.

— Обделался, — пророкотал Фёдор басом. — В прямом смысле, как первую тварь увидел. Пришлось нашу форму выдавать. И потом ещё раз или два. Уже не помню.

Теперь понятно, куда делся его костюм. Медведь продолжил:

— А после раз десять в обморок падал. Правда, был один забавный случай: его иглокрот под землю утащил. Час откапывали.

Мужики дружно заржали. Звук их смеха эхом разнёсся по территории.

«Что ж, — подумал я, — по крайней мере, впечатление на слугу Булкина произвели. Теперь главное правильно использовать его восторг на переговорах».

Пока было время, переоделся в свежий костюм, наблюдая за сборами остальных. Ольга крутилась перед зеркалом, разглаживая складки на тёмно-синем шерстяном платье. Накидка из тонкого кашемира мягко струилась по её плечам. Девушка то и дело поправляла высокую причёску, в которой поблёскивали серебряные заколки.

Лампа, как обычно, выбрал свой любимый оранжевый костюм. На его лице играла довольная улыбка, словно пацан собрался на первое свидание.

— Спасибо, что снова берёте нас в Томск, — Ольга подошла ближе, чуть склонив голову. В её голосе звучали кокетливые нотки. — Надеюсь, мы оправдаем ваше доверие.

Наконец, ребята были собраны, и мы вышли на улицу. Распределил всех по машинам. Когда велел Ольге ехать в экипаже слуги Булкина, девушка нахмурилась:

— Но почему? Мы же всегда…

— Так надо, — оборвал её. Судя по поджатым губам, такой ответ не устроил Смирнову.

Сам устроился во второй машине рядом с Лампой. Рыжий ёрзал на сиденье, то и дело поправляя свой кричащий костюм. Когда отъехали достаточно далеко от особняка, я произнёс:

— Выхухоль.

Тело паренька словно окаменело, а потом расслабилось. Теперь передо мной уже сидел старый алхимик.

— Что ты знаешь о разумных тварях? — спросил, наблюдая за его реакцией.

— Магинский, твои вопросы каждый раз удивляют, — хмыкнул дядя Стёпа, поглаживая подбородок. Он закинул ногу на ногу, приняв вид учёного мужа на лекции. — Официально это нонсенс, конечно. Но в древних источниках, которые мне удалось изучить, в том числе не совсем законных… — он сделал многозначительную паузу. — Встречаются упоминания, что монстры восьмого ранга и выше обладают разумом. При этом чем выше ранг, тем они сообразительнее.

Старый алхимик усмехнулся:

— Были даже сказки, что некоторые виды способны принимать человеческий облик. Представляешь, какую чушь иногда пишут?

Я криво хмыкнул в ответ и спросил:

— А что насчёт лидеров? Королей или королев?

Степан Михайлович стал вдруг серьёзным:

— Магинский, только не говори, что встретил кого-то такого.

Покачал головой, и он продолжил:

— В записях времён Чёрного прорыва есть свидетельства очевидцев. Они утверждали, что некоторыми видами командовали особи покрупнее. Отсюда и пошли слухи о разумных тварях, которых называли лидерами, но не королями…

— А хемофаги? Они разумны? — решил узнать, что старый алхимик знает по этому вопросу.

— По ним данных мало, — дядя Стёпа мотнул головой, — но вряд ли. Это же паразиты, какой у них может быть разум?

Поморщился от его слов. Вот мне повезло, конечно. Ещё одно объяснение, что то, что заняло тело Елизаветы, было не простым монстром. Поэтому мои жёны и не справились с ним, а мне повезло узнать о слабости тварей к спирту.

— Если бы у нас были образцы, смог бы что-нибудь с ними сделать? — спросил я.

Глаза старого алхимика хищно блеснули:

— Они у тебя есть? Замечательно! С удовольствием поработаю. Такого материала даже в моей прошлой жизни не было.

— Потом, — выдохнул я и снова произнёс: — Выхухоль.

Негусто… Почему мне не выдали инструкцию по этому миру, когда я сюда попал?.. Закрыл глаза и задремал, пока есть время — приедем ещё нескоро.

Особняк Гаврилы Давыдовича сиял огнями даже в утренних сумерках. Вдоль широкой подъездной аллеи выстроился почётный караул. Охрана в парадной форме: чёрные мундиры с серебряным шитьём, надраенные до блеска сапоги. За ними застыли слуги в ливреях цветов дома Булкина.

Пока шли по этому живому коридору, каблуки гулко стучали по мраморным плитам. Заметил, как Ольга демонстративно отворачивается, всё ещё обиженная за раздельную поездку. Её накидка драматично колыхалась при каждом шаге.

И вот двустворчатые двери из красного дерева бесшумно распахнулись, пропуская нас в просторный зал для приёмов. Высокие окна от пола до потолка пропускали утренний свет, заставляя сверкать хрустальные подвески люстр.

Булкин восседал в массивном кресле с позолоченными подлокотниками. Его дорогой костюм едва не трещал по швам на внушительном животе. Полные губы