Газлайтер - Григорий Володин

Хотя чудо не при чем. Куда ему еще деваться? В подвале бигусы, во дворе и у ворот идет перестрелка, бункера в этом доме нет.

— А я к вам на чаек заглянул, — ухмыляюсь. Правда моей ухмылки не видно под Покровом Тьмы и черным шлемом.

— «Темник»⁈ — рычит Бедяжкин, покрываясь каменным доспехом. — Откуда ты, черт возьми, взялся⁈

— Мама родила. — В моей правой руке формируется пси-клинок. — А тебя в каком хрене нашли?

— Псионика⁈ — теперь в глухом голосе Мастера слышно неподдельное изумление и даже страх. — Вещий, неужели это ты⁈ У тебя три Дара⁈Как такое возможно⁈

— Не придумывай, — вскинув клинок, я двигаюсь к здоровяку. — У меня всего один Дар, просто он разносторонний.

Думал, просто подойти к Бедяжкину и проткнуть его пси-клинком, а потом высосать память с энергией. Ведь сил у него не хватит на тот же Каменный град. Но каменщик неожиданно удивляет — в закованной в гранит руке возникает каменный топор. Похоже, на нестандартную технику Мастера. Ух ты! Жора уже облизывается. Хочу!

— Я тебе дорого продам свою жизнь, щенок! — рычит Бедяжкин.

Он точно не тупой, раз понимает, что всё равно умрет. Мне даже интересно, что еще может выкинуть этот горе-отравитель, но надо спешить.

Взмахом клинка швыряю пси-гранату. Бедяжин реагирует мгновенно — ударом топора он отбивает конструкт в сторону, как мячик, и тот взрывается в стороне. О, прикольно! Оружие еще и антипсионическое! Хочу вдвойне!

Рывком я приближаюсь к каменщику, одновременно вскидывая пси-клинок. Бедяжкин с надсадным ревом парирует атаку. Клинок отскакивает, но я тут же наношу новый резвый удар. Каменщику с большим трудом удается отбить. Спасает его только многолетняя выучка. Видимо, с детства натаскивали махать боевым топором, готовили к технике.

Бедяжкин шатается, держась из последних сил. Интересно, конечно, сколько он еще ударов мог бы отбить, но мы здесь не в игрульки играем. Свободной рукой я выпускаю пси-хлыст. Конструкт стегает по гранитному шлему, и Бедяжкин со стоном падает на колени. Я вонзаю пси-клинок в серый наплечник, тут же доспех раскалывается, а каменщик кричит от безумной боли. Топор в его руке рассыпается каменной крошкой.

— Вещий, будь милосерден! — воет бледный Бедяжкин. — Просто убей меня! Не пытай!

— Ты хотел отравить мою учительницу, — бросаю ему в лицо. — И хочешь безболезненную смерть⁈ Да щас!

В другое его плечо втыкается пси-ножик, и горло Бедяжкина издает новый крик боли. Я же через Пси-насос выкачиваю все его воспоминания в отдельный ментальный сундук. Это очень энергозатратный процесс и приходится задействовал энергопластыри. Что ж, для этого момента я их и берёг. Шерстить всю память мне некогда, но в этом ворохе воспоминаний может закрасться очень важный фрагмент разговора с Недежкой, например. Проворонить такое недопустимо.

В конце выкачивания мозг Бедяжкина сам отмирает, полностью высушенный. Едва успеваю забрать последние крупицы энергии. Фух, Насос сильно утомляет. Сейчас бы завалиться в постель, да Лакомку бы прижать под бок, но нет нельзя, бои еще идут, пулеметы не затихают.

Осторожно подхожу к окну и смотрю на последние точечные столкновения. Вражеских гвардейцев вроде всех перебили, а вот бигусы еще остались, но это не проблема. «Нора» уже прекратила исторгать приматов, последним тварям недолго осталось.

Ладно, парни без меня справятся. Лучше я займусь поиском компромата, а то подельники Бедяжкина могут скрыться, почуяв жареное.

Через пси-конструкт «быстрый поиск» я нахожу все упоминания про яд, и здесь мне приходится удивиться. Прохвост Недежка опять чист. Отраву Бедяжкину дал некий Хомяков, тоже один из «Хозяев». Оба дворянина сговорились отравить Антонину, и тем самым спровоцировать меня на атаку.

Я быстро звоню отчиму:

— Надо срочно хватать Хомякова Артема. Прямо срочно. Он был в сговоре с Бедяжкиным. Доказательства передам как увидимся.

— Понял, уже отправляю наряд.

Я вешаю трубку и задумываюсь. Значит, Недежка следует золотому правилу мерзавцев: «Всегда действуй минимум через двух посредников». Прямо школа барона Горнорудова. Но как только схватим Хомякова, то уже точно вскроем этот гнойник.

Вскоре заканчиваются последние бигусы, и я, сбросив доспех, ухожу в тыл к своим гвардейцам.

— Шеф, ты не ранен? — ко мне подбегает София в камуфляжной куртке. Волосы завязаны в небрежный хвост, косметики нет, сама она выглядит усталой — видимо, лечила наших раненых. Не дожидаясь ответа, Целительница хватает меня за руку и уводит к автобусу, припаркованному у ворот. — Да что я спрашиваю? Лучше молчите — экономьте силы. Я вам всё равно не проверю, пока не проведу осмотр.

— Наверняка, есть тяжелораненые? — пытаюсь я от нее отделаться. — Займись в первую очередь ими, мне не к спеху.

— Нет больше никого, — твердо произносит София. — Я всех уже вылечила. И вас тоже вылечу.

Звучит, как угроза, хе, но вообще всё правильно делает. Она мой Целитель и отвечает за мое здоровье. Не объяснишь же ей, что у меня в голове сидит маг крови и он сразу почувствует внутреннее или наружное кровотечение.

По дороге я передаю Софии немного энергии, а то она выглядит измученной, а аж жалко. Девушка сразу расправляет плечи и прибавляет в скорости.

В автобусе отдыхают двое взмыленных гвардейцев. Молодая Целительница командным голосом велит им выйти, и бойцы спешно выполняют указание грозной Софии Александровны. Здесь рядом, ближе к водительскому креслу, устроен медотсек, отгороженный шторкой. Зайдя в кабинку, я раздеваюсь до трусов. София, тщательно просканировав меня, наконец успокаивается.

— Ни царапины, — поражается она. — Шеф, ты будто и не был на поле боя.

— Просто я родился в рубашке, — улыбаюсь. — Госпожа доктор, мне можно одеться или вы еще не насмотрелись?

— Насмотрелась уж, — бурчит она, отвернувшись, но всё же скулы слегка порозовели. Нашу строгую Целительницу еще как можно пронять.

Одевшись, я уезжаю на базу царских охотников. Там передаю Степану воспоминания с уликами. Отчим удрученно качает головой.

— Вот мрази же! Невинную женщину отравить! Да какие они дворяне после этого! — негодует Степан и берет себя в руки. — Что ж, пускай с ядом понятно, но возникает вопрос — откуда взялись бигусы?

— Иномирянин охотился за Камилой из-за двух Даров, — замечаю. — Думаю, я тоже стал равнозначной ей целью.

— Допустим, — Степан принимает мою версию. — Но кто-то же дал наводку по твоему местоположению? Это нашествие явно спланировано.

—