"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

— Завтра в восемь утра, — сказал он своим ровным, безжизненным голосом. — Принсенхоф. Здание Адмиралтейства на Аудезейдс Форбургвал. Капитан Хагенхорн будет вас ждать. Не опаздывайте.

Он снова уткнулся в письмо. Я кивнул, хотя он не смотрел.

Всю ночь я не спал. Лежал на кровати, смотрел в потолок, слушал, как за стеной тикают часы. Мысли неслись вскачь, перебивая друг друга. Принсенхоф. Здание Адмиралтейства. Место, где заседают люди, управляющие одним из флотов. Там же, кажется, и квартиры высших офицеров. И тюремные камеры в подвалах, говорят. Подвалы, из которых не выходят. Я представил, как захожу туда — и больше не выхожу. Хагенхорн слушает, кивает, а потом — щелчок пальцев, и солдаты хватают меня. Допрос. Пытки. Виселица в уютном внутреннем дворике. Мило, по-домашнему.

Но если не пойти — будет ещё хуже. Слежка уже есть. Дюваль, или люди пенсионария, или чёрт знает кто ещё — они тоже не дремлют. Если они возьмут меня раньше, чем я доберусь до Хагенхорна, — я даже не успею сказать, что я белый и пушистый.

Я перевернулся на другой бок. За окном светало.

Принсенхоф я нашёл без труда.

Аудезейдс Форбургвал — старый канал в центре Амстердама, мрачноватый даже в утреннем свете. Здание Адмиралтейства возвышалось над водой массивной тёмной громадой. Серый камень, высокие окна с мелкими переплётами, тяжёлая дубовая дверь с бронзовыми петлями. Над входом герб — два скрещённых якоря, лев с семью стрелами, корона сверху. Символы власти, силы и смерти.

Я остановился на другой стороне канала, смотрел на это здание, и внутри у меня всё сжималось. Сколько людей вошли туда и не вышли? Сколько шпионов, предателей, просто неугодных сгинули в этих подвалах?

Рядом со мной остановился какой-то мужик с тележкой, закурил трубку. Я покосился на него — не слежка ли? Но он смотрел на воду, пускал дым, думал о своём. Моя паранойя зашкаливала. Каждый прохожий казался мне агентом. Каждый взгляд — прицелом.

Я перевёл дух и пошёл через мост. Подошёл к двери. Толкнул — заперто. Рядом была небольшая калитка с медным звонком. Я дёрнул шнур. Тишина. Потом раздались шаги. Калитка приоткрылась, в щели показалось лицо — старик в серой ливрее, с ключами на поясе. Глаза у него были выцветшие, но цепкие. Он оглядел меня с ног до головы.

— К кому?

— Капитан Хагенхорн назначил.

Старик кивнул, будто только этого и ждал. Калитка открылась шире.

— Проходите. Ждите во дворе.

Я шагнул внутрь. Калитка захлопнулась за спиной с тяжёлым, окончательным стуком. Я вздрогнул. Звук запертой двери — всегда звук запертой двери, но здесь он прозвучал как захлопнувшаяся крышка гроба.

Двор оказался больше, чем я думал. Четырёхугольник, замкнутый старыми стенами. С одной стороны — главный корпус, солидный, с высокими окнами и пилястрами. С другой — приземистые флигели, похожие на склады или казармы. В центре двора — высокая лестница, ведущая к парадному входу. Слева — колодец с чугунной решёткой. Справа — штабеля пушечных ядер, аккуратно сложенные пирамидами. Адмиралтейство. Война. Смерть.

Вокруг не было ни души. Только воробьи копошились в пыли, да где-то в глубине здания слышались приглушённые голоса. Тишина здесь была особенная — не мирная, а выжидающая. Как перед выстрелом.

Я стоял посреди этого двора, и меня накрыло. Холодный камень, серое небо, запах сырости и старого дерева. Место, где принимаются решения. Где вершатся судьбы. Где людей ломают, как щепки. Стены здесь видели всё — мольбы, крики, ложь и правду, которую выдирали с мясом.

Я почувствовал себя маленьким, уязвимым, чужим. Француз-аферист, впутавшийся в государственную измену, стоит во дворе Адмиралтейства и ждёт своего палача. Ирония судьбы. Смешно, если бы не было так смертельно.

Шаги за спиной заставили вздрогнуть. Я обернулся. Из бокового входа вышел человек. Не Хагенхорн — молодой офицер в мундире, с портупеей через плечо. Он посмотрел на меня, кивнул куда-то в сторону лестницы.

— Капитан ждёт. Третий этаж, комната семнадцать. Подниметесь, там встретят.

Я кивнул. Ноги стали ватными. Лестница была широкой, каменной, стёртой миллионами шагов. Я поднимался медленно, считая ступени. Пятнадцать. Тридцать. Сорок пять. На каждой площадке — окна с толстыми решётками. Сквозь них виднелся двор, такой маленький теперь, почти игрушечный.

Второй этаж. Третий. Коридор. Длинный, с дубовыми дверями по бокам. За одной из них слышались голоса — спорили о чём-то на повышенных тонах. За другой — тишина, но такая, что казалось, за ней кто-то стоит и слушает. Я дошёл до двери с цифрой 17. Медная табличка, потускневшая от времени. Ручка — железная, холодная даже на вид.

Я постучал.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Я толкнул дверь.

Глава 10

Я толкнул дверь. Кабинет оказался небольшим, но добротным. Тяжёлый дубовый стол, несколько стульев с высокими спинками, книжный шкаф с отчётами и картами. На стенах — пара морских пейзажей, карта побережья, часы в деревянном футляре. Единственное окно выходило во двор — узкое, с толстыми решётками.

За столом сидел Хагенхорн. Он был в простом тёмном камзоле, без знаков различия. Руки сложены на столе, пальцы сцеплены. Шрам через бровь, пустые глаза. Он не поднялся, даже не кивнул. Только смотрел, как я закрываю дверь за спиной.

— Садитесь, — сказал он.

Я сел на стул напротив. Дерево было холодным, хотя в комнате горел камин. Руки я положил на колени, чтобы они не дрожали. Письмо во внутреннем кармане жгло бок, словно раскаленное железо. Хагенхорн молчал. Просто смотрел. Секунда. Пять. Десять. Время текло как патока.

Я выдержал этот взгляд и достал письмо, положил на стол перед ним. Потом расшифровку — мелко исписанный листок, где я записывал слова по порядку.

— Что это? — спросил Хагенхорн, не притрагиваясь.

— Это письмо пришло в контору из Роттердама три дня назад. Это шифровка. Я её расшифровал. Письмо никто кроме меня не видел, даже ваш Восс.

Он взял сначала письмо. Прочитал набор слов — «корабль», «серебро», «вторник». Его лицо не изменилось ни на йоту, как будто он читал шифровки каждый день за обедом. Может быть, так оно и было. Потом взял расшифровку. Читал также долго, строчку за строчкой. Его глаза скользили по тексту, и я не мог угадать, о чём он думает.

Тишина давила на уши. Слышно было, как потрескивают дрова в камине и где-то в коридоре скрипят половицы под чьими-то шагами. Хагенхорн дочитал. Положил листок поверх письма. Поднял глаза на меня.

— Помните? Я вас предупреждал, — сказал он тихо. —